Край Света. Невероятное путешествие к Курильским островам через всю Россию и Азию

Насколько тяжко было Насте, мы могли только догадываться. Она стоически переносила долгое хождение по жаре, лишь иногда говоря со слабой улыбкой «давайте немного посидим тут». Проблема отравления была основной, но не единственной. Уже пару недель Настя сильно хромала. Сначала думали, что палец вывернут, и Вова даже пытался его вправить, но без особого успеха. Нога болела все сильнее, и в Бухаре мы смогли-таки убедить Настю сходить в травмпункт. Воспаление сухожилия.

– Ноге нужен покой, – сказал врач.

«Где ж его взять?» – подумала Настя.

* * *

Запасы узбекских денег подходили к концу. Мы знали, что курс доллара на черном рынке гораздо привлекательнее, чем в официальных обменниках. Гасан объяснил: гражданину Узбекистана не так-то просто купить валюту. Надо подать официальное заявление, в котором обосновать, для чего тебе валюта понадобилась. Компетентные органы рассмотрят его и решат – нужны ли тебе доллары. В итоге единственным реальным выходом остается черный рынок. А чтобы наполнить его валютой, и нужны привлекательные условия для владеющих ею иностранцев. При этом неофициальный курс у всех одинаков и меняется одновременно.

– Подскажите, а где тут доллары можно обменять? – Я болтал босыми ногами, пока мастер на рынке при помощи массивной швейной машинки приделывал моим сандалиям отваливающиеся подошвы.

– Так вон, – кивнул он головой, не отрываясь от работы. – В банке.

– А-а-а… в ба-а-анке, – разочарованно протянул я.

Мастер поднял глаза.

– А, так вам такой обмен нужен? Пройдите тогда до конца вон того ряда, там найдете.

Скоро подошел Вова, и мы отправились на поиски. По указанному направлению действительно обнаружился меняла. Полученная от него пачка купюр чуть ли не вдвое превосходила положенную по официальному курсу.

– Скажите, – спросил я его, – а правда, что у всех одинаковый курс? Как это работает?

Меняла не стал делать секрета:

– Да, конечно, курс один. Мне вот несколько раз в день звонят, говорят, по какому курсу менять.

* * *

Если не брать дворцы, мечети и медресе, а попробовать определить возраст случайного дома в старом городе, возникнет сложность. Глина недолговечный материал. Дома приходится часто подновлять. С одной стороны, можно сказать, что большинству из них лет сто – сто пятьдесят. С другой – как все атомы в теле человека со временем заменяются другими, так же точно заменяются в этих домах постепенно стены и крыши, за годом год, за веком век. Не меняются разве что резные деревянные двери – нередко они значительно старше остального дома. Конструкция многих из таких дверей позволяет постучаться двумя способами – массивным кольцом о деревянную поверхность или палкой-колотушкой о металлическую бляху. Мы слышали, что первый вариант адресован находящимся в доме женщинам, а второй – мужчинам.

На улицах Шахристана – старого города – грандиозные развалы. Керамика и чеканка, ковры с геометрическими фигурками людей и животных, «лампы Аладдина» всех размеров. Рассматривая их и пытаясь тайком найти джинна, мы вышли на площадь у медресе Нодир-Диван-Беги. Помимо любопытного названия внимание привлекла и роспись – изображения птиц и даже человеческого лица на фасаде, хотя, как мне казалось, подобное в исламе строго запрещено.

Существует легенда, что, вообще-то, визирь Нодир-Диван-Беги строил караван-сарай. Но на открытии хан что-то перепутал и назвал это здание «медресе». Указывать властителю на ошибку было бы суицидальным занятием, как, в общем-то, и устраивать теперь в этом здании караван-сарай. Таким образом визирь потерял источник дохода, зато неожиданно для себя стал борцом за веру и меценатом.

Напротив входа в медресе расположился памятник Ходже Насреддину. Герой тысяч историй, притч и анекдотов множества народов от Китая до Средиземного моря, мудрец и простак восседал верхом на ослике. Рядом находился хауз – пруд, из которого столетиями брали питьевую воду жители Бухары. Возможно, именно в нем и разворачивались события одной из историй.

Тонул судья. Подбежавшие к нему люди кричали:

– Давай руку, а то утонешь!

Но он ничего не предпринимал. Тут подошел Ходжа Насреддин, улыбнулся и сказал:

– Что же вы делаете? Они привыкли брать, а не давать. Нужно так…

И с этими словами он протянул руку.

– Возьми руку! – сказал Ходжа и, конечно, спас судью.

* * *