Красная луна. Советское покорение космоса

Фортуна, прежде благоволившая русским, теперь повернулась к американцам лицом. Достигнув высоты 250 км, капсула вернулась в атмосферу, ее скорость гасилась огромным парашютом в последние пять минут полета. Когда вертолет ВМС США подобрал ее в водах Атлантического океана, где она могла утонуть из-за течи, все с радостью убедились, что Хэм блестяще выдержал испытание.

На фотографиях, сделанных при открытии капсулы и разосланных во все новостные агентства, Хэм, подвергшийся воздействию невесомости и огромных ускорений, больших, чем те, которые ему приходилось испытывать на тренировках, запечатлен с удивленным выражением лица. Но он живой, он голодный! Этот блестящий ход сделали янки в захватывающем матче с Советами[326]. Тем не менее и на этот раз мяч перешел к игрокам по ту сторону «железного занавеса», которые «всухую» выигрывали первый тайм.

Красный Икар

Я – Гагарин.

Я первым взлетел,

ну а вы полетели за мною.

Я подарен,

Навсегда, как дитя человечества,

небу землею.

[…] Я разбился о землю,

которую первым увидел я крохотной,

и земля не простила.

А я землю прощаю,

сын ей духом и плотью,

и навек обещаю

быть над нею в полете.

Евгений Евтушенко. Я – землянин Гагарин

Вооружившись своими пятью чувствами, человек исследует окружающую его Вселенную и называет это увлекательное занятие наукой.

Эдвин Хаббл, американский астроном

Мы снова на Байконуре. Едва забрезжил рассвет. Среда, 12 апреля 1961 года. Ясное, безоблачное небо предвещало прекрасный день, а утренняя свежесть возбуждала аппетит. Королёв за всю ночь не сомкнул глаз, ворочаясь в постели. Человек увлеченный и страстный, он не мог даже на время оставить свои заботы, в отличие от Одиссея, который хорошенько выспался перед встречей с женихами, чтобы достойно выдержать предстоящее ему испытание. А Юрий Алексеевич Гагарин (1934–1968) и Герман Степанович Титов (1935–2000) крепко спали в отведенной для них комнате, как принц Конде перед битвой при Рокруа, по словам Мандзони[327], до самой побудки в 5.30 утра[328].

Накануне вечером они немного поиграли в бильярд, потом поужинали в компании своего врача, выдавливая в рот «космическую пищу» из тюбиков, похожих на зубную пасту. Зашел Королёв – поболтать и немного расслабиться, больше самому, чем этим беззаботным юношам. Пошутил мимоходом: «Через пять лет люди будут летать в космос по профсоюзным путевкам»[329].

Гагарин в письме к жене просил ее, если полет пройдет неудачно, воспитать двух дочерей «достойными нового общества – коммунизма». Он не боялся. «Завтра лететь, а я до сих пор не верю, что полечу, и сам удивляюсь своему спокойствию»[330]. Своей просьбой Гагарин хотел, скорее, подтвердить свою приверженность социальной системе, способной превратить простого крестьянского парня в орла. Перед сном космонавтам предложили снотворное: «Мальчики, может быть, вам помочь спать?»[331] – спросил их врач, но юноши отказались. Долгий спокойный сон, «без снов и кошмаров» свидетельствовал, что снотворное им ни к чему[332]. Значит, внутренне они собранны, спокойны и, что очень важно для главного конструктора, к полету готовы.

После завтрака из привычных уже тюбиков[333] (мясной паштет, смородиновый джем, кофе) юноши направляются на предполетную медицинскую комиссию[334] и оба проходят ее без проблем. Можно предположить, что Титов, назначенный на роль дублера[335]Гагарина, в душе надеялся, что вдруг что-то случится и в последний момент он сможет заменить партнера в роли пилота. На кону возможность стать первым в истории космонавтом. Возможность, которая все же ускользнула от него. Титов верил, что справится, что он лучше и профессиональнее, однако ему предпочли Гагарина, чье скромное происхождение сыграло для Хрущёва не последнюю роль[336].

Если все пройдет удачно, советский лидер сможет говорить о достоинствах социализма, позволившего человеку из низов вознестись в небо. Выбор полностью разделял и главный конструктор, но по своим соображениям: Герман сильнее и выносливее Юрия, он пригодится для следующего, более сложного полета.

Как же отбирали молодых героев? В ходе подготовки, начатой два года назад[337] в Научно-исследовательском институте военно-воздушных сил (НИИ ВВС) в Москве[338], где экспертная комиссия определила критерии отбора[339] начинающих космонавтов[340]. Прежде всего это должны были быть военные летчики-истребители с большим летным опытом[341].