Красный рынок. Как устроена торговля всем, из чего состоит человек

Добро пожаловать в Кальяна-Катта, центр стрижки волос при храме Шри-Тирумала в штате Андхра-Прадеш, Индия, – отправную точку для самой успешной в мире торговли человеческими расходными материалами. Собранные здесь волосы становятся частью полумиллиардной индустрии красоты: индийские «премиальные» волосы оказываются главным образом на головах афроамериканок, желающих заполучить длинные прямые пряди. Мировой рынок продажи человеческих волос составляет около 900 миллионов долларов в год, и это без учета прибыли косметических салонов, украшающих клиенток париками и шиньонами.

Женщины, желающие приобрести первоклассный внешний вид, знают, что требовать. Так называемые волосы «реми» – практически синоним волос из Индии. Ведущие салоны высоко ценят их за то, что их стригут в один присест – это позволяет сохранить ориентацию внешнего слоя волос, а с нею силу, блеск и ощущение здоровья. Этим и определяются волосы реми, потому-то они и расходятся по повышенным ценам. Волосы срезают с голов верующих и вплетают американским поклонницам гламура – эта цепочка поставок красного рынка отличается от любой другой. Дело в том, что хотя бы здесь альтруизм, прозрачность и коммерческий подход идеально сбалансированы, так что никакой теневой торговли не возникает.

Город Тирумала, упомянутый в древнеиндийском эпосе «Махабхарата», священен для 50 тысяч паломников, которые каждый год приезжают из других мест Южной Азии, чтобы попросить милости у своего бога. Помимо материальных приношений, примерно каждый четвертый жертвует свои волосы, которые затем будут предложены богам рынка, что, по слухам, принесет храму 10–15 миллионов долларов в год. Храм утверждает, что, если учитывать пожертвования, он привлекает больше средств, чем Ватикан, хотя это, впрочем, несколько сомнительно. В любом случае руководство храма заявило, что собирается облицевать золотом стены внутреннего святилища. Получаемые от продажи волос доходы поддерживают программы храма и идут на пропитание нуждающихся.

Индийские волосы продаются на двух различных рынках. Главным образом (500 тонн в год, полученные от мужчин с короткими волосами вроде меня) их приобретают химические компании и делают из них удобрения или L-цистеин – аминокислоту, которая не только придает волосам силу, но и служит отличной добавкой к выпечке и другим пищевым продуктам. Более прибыльные волосы женщин-паломниц, которые служители храма называют «черным золотом», связываются в отдельные пучки и отправляются на верхний этаж центра стрижки, где женщины в дешевых сари, расшитых цветами, разделяют их на мелкие кучки, сортируя по длине. Вооруженный охранник обыскивает всех выходящих. Никто не пронесет мимо него ни одной драгоценной пряди.

В человеческих волосах содержатся все выделения организма, в том числе сало и пот, а также частицы пищи, вши и кокосовое масло, которое многие индийцы используют в качестве бальзама-кондиционера. Когда 21 тонна волос оказывается в помещении, покрытом плесенью и грибком, вонь становится омерзительной. Одна из женщин, с собственными длинными волосами, заплетенными в тугую косу, вроде бы улыбается мне, но у нее маска на рту и носу, так что, возможно, это просто гримаса. Когда женщины работают, я смотрю, как куски черной массы начинают прыгать и корчиться сами по себе; внезапно из кучи вылезает огромная крыса длиной сантиметров в тридцать и несется по комнате, прячась под стопкой холщовых мешков. Трудно представить себе, как части этой дурно пахнущей кучи в один прекрасный день украсят головы американских поп-звезд.

Реинкарнация храмовых волос как товара в индустрии красоты начиналась сравнительно скромно. До 1960-х годов храм просто сжигал все собранные волосы. В 1990-е правительство запретило эту практику, ссылаясь на загрязнение окружающей среды, но к тому моменту храм уже обнаружил более выгодные способы избавления от мусора. В Тирумалу за сырьем пришли изготовители париков. На первом аукционе храма в 1962 году волосы продавались по 16 рупий за кило – около 24 долларов 50 центов в современных американских деньгах. Сейчас цена примерно вдесятеро выше, и аукционы стали очень напряженными мероприятиями.

Чтобы убедиться в этом лично, я проезжаю несколько миль до оживленного города Тирупати, где работает отдел продаж храма и где расположен ряд складов, на которых сушатся волосы. В большом зале для заседаний индийские трейдеры собираются вокруг столов, готовые выложить миллионы долларов в ходе сложного процесса кулуарных переговоров. «Волосяной бизнес не похож ни на какой другой, – говорит Виджай, владелец фирмы по экспорту волос под названием Shabanesa; как многие жители Южной Индии, он предпочитает называться только именем. – В любом другом бизнесе купить товар легко; трудно продать его розничным операторам. Здесь же все наоборот: продать волосы легко, а вот купить сложно».