Красный рынок. Как устроена торговля всем, из чего состоит человек

В каком-то смысле индийская торговля волосами напоминает другие красные рынки тем, что человеческие материалы трудно собрать, и они представляют собой редко встречающийся ресурс. Мужчины и женщины, жертвующие свои волосы, делают это во имя бога. Хотя храм построил несколько домов для приема тысяч людей, которые приходят ежедневно, чтобы расстаться с волосами, он не предлагает пастве прибыли от возросшего количества товара. Однако, в отличие от других красных рынков, человеческие волосы – это по сути отходы жизнедеятельности, и только недавно начавшаяся торговля создала для них рыночную стоимость. (Впрочем, то же можно сказать и о других частях тела. До появления соответствующих медицинских технологий, которые сделали возможной, например, пересадку почек, рынка просто не существовало). Поэтому волосы, когда их продают оптом, – единственная человеческая ткань, к которой можно смело относиться как к обычному товару, продавать и покупать на вес, а не считать особым материалом с важной биологической историей. Это единственный случай полного альтруизма, который работает на рынке человеческих материалов. Впрочем, это не значит, что продавцы волос не стремятся к максимальной выгоде.

Я вижу, что напряжение на аукционе нарастает. Храм пытается получить цену выше, чем в прошлом году, а трейдеры опасаются, что всемирный экономический кризис скажется на розничном рынке. К середине совещания крупнейший перекупщик волос в Индии – К. К. Гупта, чья фирма Gupta Enterprises в 2008 году продала волос на целых 49 миллионов долларов, – обвиняет руководство храма в искусственном взвинчивании цен и демонстративно уходит. Через час, который Гупта проводит на парковке, непрерывно кому-то звоня и угрожая сообщить в прессу, цена немного снижается. Затем другой перекупщик громко заявляет, что Гупта стремится установить монополию на рынке. Чтобы не завязалась драка, между потенциальными покупателями встает третий, более мускулистый.

Проходит еще три часа, близится полночь. Цена за самый длинный и прочный продукт устанавливается примерно на отметке 193 доллара за килограмм (мне объясняют, что это на 70 долларов меньше, чем в прошлом году). В течение следующих дней грузовики доставят волосы на фабрики перекупщиков, где и происходит магическое превращение отходов человеческой жизнедеятельности в предмет роскоши.

Примерно в 130 километрах от места проведения аукциона, в промышленной зоне на окраине прибрежного мегаполиса Ченнаи, доставку ожидает Джордж Чериан – руководитель Raj Impex, одной из крупнейших в Индии фирм по экспорту волос. Волосы нужно проверить на наличие вшей, распутать, отмыть в цистернах с чистящим средством и расчесать – только тогда их можно отправлять на экспорт. «Здесь мы делаем самое важное: сортируем волосы и преобразуем их из мусора в нечто прекрасное», – говорит Чериан. Он вынимает из кучи клок выпрямленных волос размером с хлыст и отмечает, что на международном рынке такие волосы уйдут за 15 долларов.

Большая часть волос, продаваемых в Индии, не сострижены при храмах: они поступают из мусорных корзин, с пола в парикмахерских и с расчесок длинноволосых женщин. Кочующие семьи и представители небольших фирм ходят от двери к двери, обменивая волосы на заколки, резинки и дешевые украшения. «Эта работа поддерживает существование десятков тысяч индийцев, – говорит Чериан. – Правило простое: волосы класса реми отправляются в США, остальные – в Африку».

В хранилище он показывает мне 400 кг волос реми, разложенных по коробкам и готовых к отправке в другие города мира. На складе лежит еще несколько тонн, ожидающих отгрузки. «Спрос очень велик, – говорит Чериан, – но не думаю, что поставки может организовать кто-то не из Индии. Мы выживаем благодаря дешевизне рабочей силы. Ни в Италии, ни в Калифорнии никто не будет работать с волосами так дешево».

Когда я спрашиваю его о продаже волос более низкой категории, Чериан предлагает мне пообщаться с цыганским табором, проживающим рядом с железной дорогой к северу от Ченнаи. Он предупреждает, что для этого нужно выехать пораньше.

В восемь утра я уже сижу за рулем черного Hyundai Santro и еду на север по узким городским улицам. Рядом со мной – один из агентов Чериана по имени Дамодхаран, который работает с цыганами, покупая их продукт оптом. Он указывает мне на грязную дорогу, отходящую от главной рядом с бывшим поселком железнодорожных рабочих, и мы в конце концов выезжаем на заброшенное поле. Но при более внимательном осмотре я вижу группу людей, которая сидит в тени на корточках у небольшого костра. Дамодхаран выходит из машины и представляет мне Раджа – худого парня лет двадцати с чем-то с копной черных волос на голове. Когда я говорю ему, что интересуюсь продажей волос, он широко улыбается, возвращается к лагерю и поднимает большую трубу, которая на вид служит для водоотведения. Затем он эффектно выуживает из нее огромный пластмассовый пакет и вручает мне.