Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

В плане тактики Павия не стала водоразделом, как ее часто называют: гораздо больше такой славы заслуживают сражения при Чериньоле и Бикокке. Но Павия имела символическое значение, которое невозможно недооценивать. Был пленен король Франциск, а традиционная французская кавалерия потерпела поражение от современного испанского оружия[581]. Это был колоссальный удар по самолюбию Франциска I. Гвиччардини писал о поведении Франциска перед битвой, отмечая, что тот «большую часть времени проводил в отдыхе и пустых наслаждениях, не занимаясь делами и серьезным планированием»[582]. Победитель, Карл V, решил увековечить свой триумф циклом из семи гобеленов работы Бернарда ван Орлея (ныне хранятся в музее Каподимонте в Неаполе)[583]. Французы же, несмотря на позорное поражение, смогли, по крайней мере, сохранить ауру рыцарства в истории этой битвы: король рисковал жизнью на поле боя, он убивал врагов собственными руками. Испанцы одержали победу только благодаря бесчестному огнестрельному оружию[584].

И тогда французы заключили новый союз. Отбывая в Северную Италию, Франциск оставил регентом свою мать, Луизу Савойскую. Луизе нужны были союзники – с севера Франции угрожали англичане, решившие воспользоваться кризисом после сражений при Павии. Самыми очевидными союзниками были Священная Римская империя и император Сулейман. Выбор казался очевидным. Христианским правителям следовало сплотиться против неверных. Всего несколько лет назад папа Лев отправил легатов к европейским монархам, пытаясь склонить их к новому крестовому походу. Но религиозные раздоры оказались чужды политическим интересам. Если бы франко-османский союз смог бы сдержать экспансию Священной Римской империи, Луиза пошла бы на это. Она отправила послов в трудный путь в Константинополь[585].

Центр европейских конфликтов на время сместился из Италии. В Германии возникли свои проблемы. 1524–1525 годах там вспыхнуло серьезное крестьянское восстание, отчасти вдохновленное лютеранскими (и более радикальными) религиозными идеями. Летом 1525 года восстание было подавлено: крестьяне не могли противостоять хорошо вооруженной армии. Да и сам Лютер осудил «крестьянскую толпу грабителей и убийц». Италия наблюдала за происходящим со стороны. Народные ереси возникали и прежде – достаточно вспомнить чехов-гуситов. А конфликты на итальянской почве были папству ближе и важнее. Политическим приоритетом для папы Климента VII было укрепление положения следующего поколения Медичи во Флоренции. И все же германский конфликт напоминал, что причиной войны могут стать как религиозные, так и социальные раздоры.

А тем временем сестра Франциска, Маргарита, вела дипломатические переговоры по поводу освобождения короля. Она три месяца провела с ним в Мадриде, но не смогла добиться уступок от Карла и была вынуждена драматично бежать, когда ее трехмесячное безопасное пребывание подошло к концу, и Карл пригрозил арестовать и ее тоже. Но 14 января 1526 года Франциск и Карл заключили Мадридский договор, и французский король был освобожден. Франциск отказался от всех своих притязаний в Италии, Фландрии и Артуа, а также передавал Карлу Бургундию. Честно говоря, договор этот не стоил бумаги, на которой был написан. Через пару месяцев Франциск от своих обязательств отказался, утверждая (и справедливо), что подписал его под давлением.

После всех своих побед император Священной Римской империи оказался в изоляции. Франция и Англия неожиданно заключили союз, а с востока приближались османские армии. Сулейман, одержав победу в Белграде в 1521 году, использовал территорию Сербии для подготовки вторжения. 29 августа 1526 османские армии вступили в бой с армией короля Венгрии Людовика II Ягеллона. Османы имели преимущество в живой силе и огневой мощи. Ядром их армии были дисциплинированные подразделения янычар (элитные пехотные войска из детей христианских рабов, которых с детства воспитывали для службы в армии), причем половина из них была вооружена аркебузами. Они действовали так же эффективно, как испанские пикинеры и аркебузиры. Известия о «жестокой и великой бойне» постепенно достигли итальянских городов. Поначалу судьба короля Людовика была неизвестна, но через восемь дней после сражения папский легат в Венгрии сообщил, что известий о короле все еще нет, но если бы он был жив, то это стало бы известно[586]. Это поражение венгров в течение нескольких лет привело к разделу Венгрии. Угроза сердцу империи, Австрии, возросла еще сильнее.