Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Но если в вопросах моды и искусства Франциск мог соперничать с императором, то в вопросах власти в Италии он проиграл безнадежно. В декабре 1529 года Карл V прибыл в Болонью, где был коронован императором Священной Римской империи. Это событие символизировало полную его победу над Франциском в Итальянских войнах. Это была одна из важнейших королевских церемоний XVI века, окончательно закрепившая авторитет Карла.

А тем временем в Германии ширился и креп протестантизм. В октябре 1529 года Мартин Лютер вместе с Филиппом Меланхтоном и Юстусом Йонасом сформулировали основные постулаты веры. Их активно поддержали городские советы и правители. У князей-протестантов был даже план по выдвижению в «короли римлян» (младший титул наследника престола) не брата Карла, Фердинанда, а другого кандидата[754]. Вот в такой непростой ситуации происходила коронация Карла. Сама церемония могла показаться довольно легкомысленной: наряды, празднества, демонстрация власти. Но современному государству нужна была театральность: так Карл мог продемонстрировать свою власть обычным людям, и не только местным жителям (на коронацию их собралось немало), но и всей Европе. Коронацию описали в многочисленных памфлетах и изобразили на гравюрах. Примером может служить праздничная книга Николауса Гогенберга, напечатанная в Гааге в 1532 году[755],[756].

Традиционно императорские коронации проводились в Риме, хотя последним там короновали Фридриха III еще в 1452 году – вряд ли кто-то из участников церемонии 1530 года мог помнить это событие. Даже старейший из правителей Италии, генуэзец Андреа Дориа, родился на четырнадцать лет позже. После разграбления Рима проведение церемонии в традиционном месте вряд ли было возможно: слишком живы были воспоминания о трагедии 1527 года. Да и римляне вряд ли с большой радостью встретили бы испанских придворных, не говоря уже об охране императора. Кроме того, собор святого Петра находился не в лучшем состоянии. Относительно скромная коронация во втором по значению городе Папской области, Болонье, казалась вполне разумной альтернативой. В соборе Сан-Петронио были проведены работы, чтобы алтарь его повторял алтарь собора Святого Петра, традиционный для императорской коронации.

Перед коронацией Климент и Карл вели длительные переговоры. По Барселонскому договору Карл обещал способствовать восстановлению власти Медичи во Флоренции. Карл надеялся добиться этого средствами дипломатическими, а не военными, но отношения между Климентом и радикальными флорентийскими республиканцами настолько обострились, что это стало невозможным. За три недели до коронации переговоры между сторонами зашли в тупик[757]. Вот в такой обстановке советники Климента готовились к великому событию, назначенному на 24 февраля. Этот день был днем рождения Карла – и пятой годовщиной победы при Павии. Сложная политическая борьба нашла отражение в самой церемонии. С того времени, как папа Юлий II окончательно утвердил свою власть над Болоньей, политическую власть в городе делили местные элиты и папский правитель. Для начала советники Климента VII должны были обеспечить достойное участие в церемониях гражданам Болоньи, которые всегда обладали такими привилегиями в папских процессиях и церемониалах. На коронации должны были присутствовать представители множества государств, и вопрос церемониала был очень сложным. Папский церемониймейстер Биаджо Мартинелли вел непростые переговоры с представителями имперского и папского двора. Когда венгерский посол стал настаивать, что он должен занимать место более почетное, чем представитель Англии, как при императорском дворе, папа отправил к нему Мартинелли, который продемонстрировал тому более ранние папские документы, где однозначно говорилось, что англичане должны быть первыми[758]. Конфликт возник между послами Мантуи и Монферрато. Мантуанский посол настаивал на своем верховенстве, ссылаясь на прецедент, возникший при дворе императора Фридриха в прошлом веке. Мартинелли же утверждал, что в присутствии папы главными являются ритуалы апостольского престола. Когда интересы Мантуи стал отстаивать французский посол, Мартинелли ответил: «Старинная поговорка гласит: «Когда ты в Риме, поступай как римляне». А потом он назвал французского короля обычным мирянином. Послу однозначно указали его место, и тот в раздражении удалился[759].