Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Карл не собирался мириться с поражением. У него было немало проблем в Германии – ему нужно было обеспечить поддержку имперского рейхстага своему брату Фердинанду, который должен был стать королем римлян. Сложность заключалась в том, что сторонники Лютера искали собственного кандидата. Поражение во Флоренции стало бы тяжелым ударом по авторитету императора в свободных имперских городах, таких как Аугсбург, где в июне 1530 года было согласовано «Аугсбургское исповедание» с изложением основных постулатов лютеранской веры. В конце концов судьбу флорентийской кампании решило постепенное перерезание путей доставки припасов. Командиров наемников удалось подкупить (что лишний раз подтверждало слова Макиавелли о том, что наемники могут стать причиной «гибели Италии»). Экономические санкции со стороны Папской области в отношении купцов, которые продолжали поставки во Флоренцию, отпугнули очень многих. В начале августа 1530 года флорентийцы потерпели очередное поражение, и республика решилась пойти на переговоры и принять правление сторонников Медичи. Противники режима отправились в изгнание, а главный их лидер, Раффаэле Джиролами, умер в тюрьме при самых подозрительных обстоятельствах. Лишь крепкие личные отношения с Климентом VII помогли Микеланджело избежать репрессий против сторонников республики. И это неудивительно, поскольку Климент желал завершения работы над капеллой и библиотекой в Сан-Лоренцо[770].

В следующем году фактическим правителем Флоренции стал Алессандро Медичи. Он обручился с незаконнорожденной дочерью императора Маргаритой (позже известной как Маргарита Пармская), а в 1532 году получил титул герцога. Микеланджело предпочел управлять работами в Сан-Лоренцо со стороны. Возвращаться в город он опасался. Несмотря на семейные раздоры, которые через семь лет привели к смерти герцога Алессандро, Медичи сумели установить стабильный режим – многие граждане смирились с тем, что соперников испанцам в Италии нет, а некоторое подобие флорентийских свобод под управлением соотечественника (иная свобода в условиях иностранного владычества) лучше сохранения республики, которая постоянно будет подвергаться нападениям варваров-захватчиков[771]. А пока Габсбурги находились в мире со своими союзниками в Милане, Генуе и Флоренции, можно было не опасаться повторения французского вторжения в Италию, которое угрожало бы Неаполю[772].

В конце 20-х годов XVI века в Италии разразился жестокий экономический кризис – следствие ряда неурожаев, из-за чего цены на основные товары взлетели до небес. Ситуация еще более усугублялась (а порой и была вызвана) политикой «выжженной земли» и отсутствием рабочей силы для уборки урожая и посевной. С 1524 по 1528 год цена зерна в Риме почти утроилась – с 18 джулиев до 52, а то и больше. Английские послы, сэр Николас Кэрью и Ричард Сэмпсон, приехавшие в Италию в 1529 году на коронацию императора, описывали «безлюдные» земли в окрестностях Павии: в деревнях оставалось всего «пять-шесть несчастных», не было «ни ухоженных виноградных лоз, ни посаженной кукурузы, не было людей, чтобы собрать виноград, и сами лозы дичали и хирели». На улицах Павии «дети с плачем молили о хлебе и умирали от голода». Когда послы встретились с папой Климентом VII, он рассказал им о страшных разрушениях от «войны, голода и чумы». Послы решили, что пройдет «много лет», прежде чем Италия «сможет восстановиться настолько, чтобы стать привлекательной для людей»[773]. В больших городах, в том числе и в Риме, государство изо всех сил старалось бороться с голодом, но из-за неурожаев безуспешно. В Риме серьезный недостаток продовольствия ощущался в 1528–1533, 1538–1539, 1545, 1550 и 1556–1558 годах[774].