Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Вот в такой обстановке Филипп и Генрих в 1558 году начали переговоры. 23 апреля 1559 года они подписали Като-Камбрезийский мир. Это было сложный мирный договор, учитывающий множество европейских партнеров. Закреплен он был двумя браками: сестра Генриха Маргарита выходила замуж за герцога Савойского, а старшая дочь Генриха Елизавета становилась супругой либо Филиппа II, либо его сына, дона Карлоса. Если же говорить об Италии, то судьба многих спорных территорий уже решилась в сражениях. Переговорщикам предстояло решить множество сложнейших проблем: возвращение Монферрато Мантуе; французские претензии на Салуццо (в западной части Пьемонта); старинные французские претензии на Милан и Бургундию (обе эти территории повисли в пустоте). Французы согласились вернуть остров Корсика Генуе и часть тосканской и сиенской территории герцогу Флоренции. Впрочем, после всех разменов Испания осталась доминирующей силой в Италии[939].

Спустя шестьдесят пять лет после марша французских армий по Италии французские надежды на полуострове значительно поубавились. Франция потеряла Пьемонт (регион в Северной Италии с центром в Турине), хотя эта область была стратегически важна для наступлений с севера. Салуццо, доставшийся герцогам Савойским, был слабым утешением. Потеря Корсики ставила Францию в зависимость от своих османских союзников – ни одна кампания в Средиземноморье без их поддержки была невозможна. А вот Испания наслаждалась победами. За шесть с половиной десятилетий она окончательно закрепилась сначала в Неаполе, на Сицилии и Сардинии, а затем обеспечила себе союзников в Тоскане (Флоренция и Сиена), а также на Корсике и в Генуе. Мощь Испанской империи была безгранична. Теперь Испания контролировала большую часть западного побережья Средиземного моря, и это стало серьезной проблемой для главных морских соперников – османов.

Со временем, особенно после укрепления испанской власти в Италии, все больше итальянцев переходило на службу Империи – непосредственно, а не в качестве кондотьеров. К 40-м годам XVI века в совет Карла V входило несколько итальянцев. Некоторые пытались спасти свою гордость, утверждая, что испанцы нуждаются в наставлениях итальянских капитанов и не могут без них справиться. Венецианский посол при дворе брата Карла, Фердинанда, Лоренцо Контарини, в 1548 году критиковал «общее мнение» об отваге испанских армий и опытности испанских командиров. В действительности они были «не так отважны, как сами о себе думали», и лишь немногие испанские капитаны могли командовать войсками на высоком уровне: герцог Альба, главнокомандующий армиями императора, «знает очень мало о ведении войны, и все считают его довольно робким». Карл не ввел ни одного испанца в свой тайный военный совет – он состоял исключительно из итальянцев. И повсеместно утверждалось, что если испанцы и становятся хорошими солдатами, то лишь «в подражание» итальянцам. В заключении Контарини писал: «Подводя итог, я считаю, что испанцы – полезная нация в войне, но не настолько превосходная, как они сами утверждают. Это самая тщеславная нация, с какой мне только доводилось иметь дело, и испанцы, не моргнув и глазом, выскажут тысячу ложных похвал себе и заставят поверить, что все сделали лишь они одни»[940].

История испанского высокомерия и итальянского превосходства была хорошо знакома читателям Контарини: больше того, она повторялась снова и снова. Почти пятьдесят лет спустя пьемонтский философ Джованни Ботеро утверждал, что испанская пехота под командованием итальянцев сражалась лучше, чем под командованием испанских офицеров[941].

Испания была не единственным местом, куда могли отправиться итальянцы. Как мы уже говорили, кузен Екатерины Медичи, Пьеро Строцци, отправился служить французам, когда стало ясно, что ее супруг будет наследником престола. Многие итальянцы находили за границей приложения своим гуманитарным навыкам. Они становились секретарями и дипломатами, и их высоко ценили в разных странах. Флорентийские секретари работали в Польше, Венгрии и Англии. Они использовали свои международные связи, чтобы обеспечить привилегии и процветание родным и друзьям, а в ответ передавали новости со всей Европы назад в Италию.

Апеннинский полуостров переживал послевоенные времена со всеми характерными для такого времени проблемами. Одной из проблем было обилие оружия. Особо сложная ситуация сложилась в регионе, связанном с производством оружия, Гардоне-Валь-Тромпиа, где находилась фабрика Беретта, производившая ружья, мушкеты и пистолеты. В 1553 году венецианский Сенат получил официальную жалобу от местного чиновника. «Все вокруг носят аркебузы, – писал он, и […] не довольствуются одной. Даже женщины носят две, одну в руках, а другую на поясе, и обе с колесцовым замком. И все они – дурное семя, дикие, заносчивые лютеране»[942]. Обилие оружия было опасно само по себе, но в сочетании с религиозным радикализмом становилось еще более серьезной проблемой.