Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Но чрезмерный религиозный пыл для женщин был так же опасен, как и подозрения в протестантстве. Паола Антония Негри убедилась в этом на собственном опыте. Негри считалась «живой святой» и пользовалась большой популярностью. Ее монастырь привлекал массу поклонниц, среди которых была и Изабелла Капуанская (вдова Ферранте Гонзага). Но претензии на «божественность» граничили с ересью. В 1551 году ее изгнали с венецианских территорий, в следующем году ее допрашивала инквизиция, после чего ее заточили в монастырь, где она и пробыла почти до самой смерти[974].

Монастыри по-прежнему давали кров – порой добровольный, порой нет – многим женщинам, особенно высокого положения. Это особенно ярко проявилось в Венеции, где строгие законы касательно браков среди правящей элиты привели к завышенным требованиям к приданому. В результате многие семьи предпочитали отправлять дочерей в монастырь, чем выдавать их замуж. По некоторым оценкам, в 1581 году более половины женщин из патрицианских семей Венеции жили в монастырях[975]. Вот в такой атмосфере уже в следующем веке Арканджела Таработти написала книгу с жестокими нападками на монастырскую жизнь, утверждая, что каждая третья венецианская монахиня оказалась в монастыре не по призванию, а по принуждению[976]. И это действительно было так: девочек вынуждали уходить в монастыри угрозами физического насилия или психологического принуждения. С другой стороны, мы знаем о таких примерах, потому что женщины (порой через несколько лет) подавали прошение об освобождении от обетов, данных по принуждению, и прошения эти удовлетворялись. Церковь не всегда осуждала подобные прошения, тем не менее уйти из монастыря было очень непросто[977].

Несмотря на все трудности, женщины-писатели XVI века вместе с женщинами-художниками, такими как Ангвиссола, проложили путь большой группе итальянских женщин, которые стали писателями, певицами и художниками: среди них можно увидеть художницу Лавинию Фонтану, известную портретистку в Болонье и Риме; актрису и певицу Изабеллу Андреини, пьеса которой, «Миртилла», воспевала силу и интеллект женщин. В XVII веке слава пришла к художнице Артемизии Джентилески – самой известной ее картиной остается «Юдифь, обезглавливающая Олоферна»[978]. Если у женщин и был Ренессанс, он пришелся на период Итальянских войн и последующих десятилетий.

Мы не хотим сказать, что в XVI веке итальянские женщины не подвергались угнетению – скорее, наоборот. Примером тому может служить судьба племянницы папы Павла IV, Виоланте Карафа. Муж заподозрил ее в измене и убил, причем ему помогали другие родственники-мужчины. Это было убийство чести. Виоланте была убита во время конклава 1559 года, на котором избирали преемника Павла, и это еще более усилило неприязнь к семейству Карафа. Карафа и без того не пользовался популярностью в Риме, особенно в кругу чиновников. В период sede vacante (пустого престола) между понтификатами насилие вспыхивало довольно часто, и этот год не стал исключением: после убийства Виоланте семейный дом Павла разграбили, а его статую осквернили – почти то же произошло со статуей Юлия II в Болонье полвека назад. В конце концов конклав избрал папой Джованни Анджело Медичи (миланца, очень дальнего родственника правителей Флоренции). Новый папа принял имя Пия IV. Он использовал дело Виоланте, чтобы открыть преследование племянников своего предшественника, Джованни и Карло (справедливости ради надо сказать, что сделал он это и для укрепления собственной власти, и для справедливого наказания убийц Виоланте). В 1560–1561 годах Пий IV выдвинул против них обвинения – не только в убийстве Виоланте и ее любовника, но и в других убийствах в Неаполе и Риме, а также в резне в Беттоне близ Перуджи, в двух изнасилованиях и частом посещении проституток[979]. Хотя многим высокопоставленным мужчинам подобное поведение часто сходило с рук, но порой правосудие их настигало. Утвердив собственную папскую власть, Пий IV поддержал коллегию кардиналов, которая приговорила обоих племянников Павла к смерти. В отличие от Фарнезе, семья Карафа не сумела удержать власть, которой наслаждалась так недолго[980].