Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

После смерти Юлия в 1513 году его преемник, папа Лев Х, продолжил отделку апартаментов. Так появилась самая знаменитая работа Рафаэля (и совершенно непохожая на традиции христианского искусства) «Афинская школа». В других залах были использованы более традиционные библейские сюжеты, в том числе история Элиодора, которому божественное вмешательство не позволило завладеть сокровищами Иерусалимского храма. В других фресках просматривались более современные параллели. На фреске с изображением битвы при Остии 849 года (ее приписывают ученику Рафаэля, Джулио Романо) присутствуют фигуры, скопированные с колонны Траяна (113 г. н. э.): пленные полуобнаженные «сарацины» склоняются перед папой в торжественном одеянии. При этом папа имеет явственное сходство с Львом Х[520]. Именно эту победу пытался повторить Лев X в 1518 году, когда начал крестовый поход против турок (не увенчавшийся успехом). Интересно, что в росписях лоджий можно увидеть растения и птиц Нового Света: карибских колибри и американских куропаток. Для въезда Льва X во Флоренцию в 1515 году в мастерской делла Роббиа изготовили терракотовый барельеф Адама и Евы, на котором первые люди изображены на кукурузном поле, а на дереве за их спинами сидит попугай[521]. Диковинки Нового Света интересовали не только папу. Один из самых богатых людей Рима, Агостино Киджи, выращивал кукурузу в своем поместье. Это растение изображено на фресках, заказанных им для собственной лоджии на вилле Фарнезина[522].

Хотя все эти художники были звездами сами по себе, работали они не в вакууме. У них были тесные связи и с миром, и друг с другом. Ранние работы Рафаэля выдают влияние Перуджино, а в написанном в 1515–1516 году портрете Бальдассаре Кастильоне явно чувствуются леонардовы мотивы, и в Лувре в аннотации к этой картине написано «тонкое подражание «Моне Лизе»[523]. При папском дворе у Рафаэля было немало обязанностей. Он делал эскизы для гобеленов со сценами из жизни святых Петра и Павла для украшения Сикстинской капеллы под потолком Микеланджело. Жизнь Моисея и Христа на фризе иллюстрировали Перуджино, Боттичелли, Козимо Росселли и Доменико Гирландайо[524]. В 1514 год умер Донато Браманте, и Рафаэль занялся перестройкой собора Святого Петра. В следующем году он стал хранителем римских древностей – в его обязанности входила защита античного наследия Рима. Впрочем, особого успеха он не добился, поскольку многие при папском дворе были страстными коллекционерами[525]. Рафаэль построил виллу на Монте Марио, которая сегодня носит название «вилла Мадама» (последней ее хозяйкой была Маргарита Пармская). Источником вдохновения для Рафаэля послужили античные образцы[526]. Вилла так и не была достроена, но стала первой построенной вне центра Рима по античному образцу. Процесс реализации этих крупных архитектурных проектов прекрасно отражен на картине «Строительство дворца» (ок. 1515–1520) Пьеро ди Козимо. Написанная для флорентийской гильдии каменщиков и плотников картина очень точно показывает рабочих, инструменты и машины, участвующие в процессе строительства.

Рафаэль безвременно умер в Страстную Пятницу 1520 года (многие отмечали символизм этого дня). Художники его мастерской продолжали работать в Риме. В одиночку Рафаэль никак не смог бы выполнить все заказы, совмещая это с работой чиновника. Как это было принято в те времена, у него была группа помощников. В архитектурных проектах ему помогал Антонио да Сангалло Младший, главным скульптором мастерской был Лоренцетто, гравюрами занимался Маркантонио Раймонди и Иль Бавьера. Джованни да Удине разрабатывал античные мотивы, особенно для фресок. Кроме них в мастерской Рафаэля работал Джулио Романо. Все они изображены на фреске Джованни да Удине в лоджии папы Льва X. Картины, в работе над которыми сам мастер участвовал лишь в малой степени или не участвовал вовсе, обозначали как произведения «мастерской». Автографов Рафаэля или Леонардо на них не было. В историческом контексте мастерские были очень важны для художественного производства. Помощники писали фоны, делали наброски фигур, а мастер наносил последние штрихи и детали. Вера в мастерство помощников Рафаэля была так велика, что после смерти мастера они быстро получили большие заказы на оформление ватиканских апартаментов. Но, к сожалению, между художниками (как об этом живо, но явно преувеличенно пишет Бенвенуто Челлини) вспыхнуло ожесточенное соперничество. В определенном смысле Рафаэль был последним в своем роде. Управляться со множеством заказов – архитектурных, археологических, живописных, портретных – становилось невероятно трудно. Конкуренция между художниками постоянно росла[527].