Красота и ужас. Правдивая история итальянского Возрождения

Но эта задача выпала на долю Джулио Медичи, кузена предшественника Адриана, Льва X. В ноябре 1523 года он был избран папой и принял имя Климента VII. Сын убитого брата Лоренцо Великолепного, Джулиано Медичи, Джулио стал кардиналом в 1513 году. В годы понтификата кузена он занимал высшую должность вице-канцлера Церкви – эта же должность сделала Родриго Борджиа папой несколько лет назад. Главным приоритетом для Климента, как и для Льва до него, была семья. Во время своего понтификата он более всего занимался упрочением власти Медичи во Флоренции, ради чего (и в определенной степени ради интересов папства) он стравил Священную Римскую империю с французами.

В 1524 году он отправил своего старшего племянника Ипполито (уже получившего законный статус) во Флоренцию, предполагая, что, когда тот достигнет зрелости, сможет стать представителем семьи. Репутацию папы сделал (или, скорее, разрушил) Франческо Гвиччардини. Клименту, писал Гвиччардини, были от природы присущи «нерешительность и беспомощность». Он был человеком «выдающегося интеллекта и удивительных познаний… но ему не хватало уверенности и твердости, ибо, когда требовалось совершить определенный поступок, уже многократно обдуманный и почти предрешенный, его охватывали сомнения и колебания»[509]. Как мы увидим далее, в этих словах есть доля правды, хотя они очень несправедливы. Порой задержки были для него лучшим политическим вариантом. Более того, он всегда оставался в первую очередь членом семейства Медичи, и если оценивать его с этой точки зрения, то успехов он добился куда больше, чем часто считается[510].

Климент всегда переписывался с реформаторами, в том числе и с Эразмом Роттердамским, которому в 1524 году заплатил двести флоринов за какие-то труды. Папа продолжал защищать Эразма от критиков. Он поддерживал реформаторские эксперименты епископа Вероны Джан Маттео Джиберти в его епархии: усилия епископа были направлены на улучшение тяжелой жизни священства и опирались на реформы, уже проведенные Климентом в бытность его кардиналом во флорентийском синоде в 1517 году[511]. Ученые спорят о роли Джиберти в долгосрочных реформах католической Церкви. Но сомнений в том, что некоторые его инициативы предвосхитили решения Тридентского собора (1545–1563), нет. Он предложил строить исповедальни, помогать бедным, поощрял благотворительность и стремился повысить качество проповедей[512]. Не преувеличивая значения подобных религиозных реформ, их проводили при поддержке папы, а не против его воли[513].

Избрание Климента и перспективы возрождения меценатства вселили надежды в сердца римских художников. Климент всегда покровительствовал искусствам: он заказывал картины Рафаэлю, Себастьяно дель Пьомбо, Баччо Бандинелли, Джованни да Удине, Джулио Романо и Микеланджело, который писал, что «все возрадовались» избранию нового Папы[514]. Интересы Климента не ограничивались одними лишь визуальными искусствами. Он славился хорошим голосом, «звучным, чистым и внятным». Первый напечатанный мадригал относится именно к его понтификату. Вполне возможно, что папа был покровителем и светской музыки тоже, хотя свидетельств тому нет[515]. Если же говорить о поддержке литературы, то Климент не оправдал надежд римских писателей (и их отзывы о его правлении вполне могут быть продиктованы чувством мести)[516]. Главным наследием пап из рода Медичи стали именно визуальные искусства.

Глава XIV. Высокий Ренессанс

Папы, чьи финансовые стратегии выводили из себя реформаторов, были одновременно покровителями величайших художников своего времени. Именно они привлекли в Рим Леонардо да Винчи, Рафаэля и Микеланджело. Рафаэль (Раффаэлло Санти) был значительно моложе Леонардо, но их пути пересеклись при дворе Льва X. Рафаэль написал знаменитый тройной портрет папы и его родственников, кардиналов Джулио Медичи и Луиджи Росси. Хотя все написаны в алом, но портрет, как все работы Рафаэля, поражает своей человечностью. Картину отправили во Флоренцию к свадьбе герцога Лоренцо Медичи с Мадлен де ла Тур д’Овернь. Но у Лоренцо не было времени насладиться ей в полной мере – он умер через год после счастливого события. Кроме того, это была одна из последних работ Рафаэля, который безвременно умер в возрасте тридцати семи лет.