Краткая история Ирландии

В начале ХХ века политика отнюдь не стала проще. Националисты разделились на сторонников Джона Редмонда и парламентских методов, с одной стороны, и «Шинн Фейн» и воинствующих сепаратистов – с другой. Гражданская война в Ирландии довела до крайности не стихающие разногласия по поводу того, каким должны быть дальнейшее развитие Ирландии и ее национальный характер. Юнионисты отчаянно цеплялись за свою связь с Британией, но при этом запасались оружием, чтобы бороться против угрозы самоуправления, навязанного британским правительством. И на всем протяжении ХХ века как в Свободном государстве/Республике, так и в Северной Ирландии политика не сводилась лишь к повседневным делам управления страной, о чем шла речь в 8-й главе.

Пожалуй, самые драматичные изменения произошли в конце ХХ века. Они были особенно заметны в Северной Ирландии, где юнионисты и республиканцы массово сдвинулись в сторону центра. Дэвид Тримбл и его добившаяся небольшого перевеса Ольстерская юнионистская партия выразили готовность заседать в правительстве вместе с «Шинн Фейн», что еще 20 лет назад казалось немыслимым. Аналогичным образом республиканцы, в частности Джерри Адамс, признали политическое существование Северной Ирландии, согласившись заседать в Ассамблее Северной Ирландии. Тот факт, что Адамс, как член Ассамблеи, по сути, получал жалованье из британского казначейства, немало шокировал бы республиканцев прошлых прежних поколений. Политика в Ирландии также претерпела значительные изменения. 1990-е годы ознаменовались избранием двух женщин-президентов, Мэри Робинсон и Мэри Макалис, и для последних десятилетий в целом характерно увеличение присутствия женщин в ирландской политике. На сцену вышли новые партии, хотя многие молодые люди теперь чаще присоединяются к политическим группам давления, не принадлежащим к политическому мейнстриму. Более того, молодежь по обе стороны границы проявляет все меньше желания вступать в те или иные политические партии, о чем свидетельствует значительное число неприсоединившихся избирателей в возрасте 20 лет и старше, активно агитировавших за Белфастское соглашение во время посвященного ему референдума.

Столь же многообразна религиозная сторона ирландской истории. Интерпретация ирландского прошлого только как борьбы между католиками и протестантами излишне упрощает вопрос и к тому же не принимает во внимание труды многих ирландских историков последних десятилетий. В 2-й главе мы видели, что союзы между разными группами нередко заключались без учета религиозной идентичности. В период плантаций при Стюартах (1603–1660) «старые англичане»-католики и «коренные» ирландцы выступали против заселения острова «новыми англичанами»-протестантами и шотландцами. Но в конце XVII века в битве между протестантом Вильгельмом Оранским и католиком Яковом II каждого из них поддерживали представители обеих конфессий. В эпоху законов против папистов (1691–1778) дела также обстояли гораздо сложнее, чем считалось ранее. Это была не просто универсальная система «апартеида» католиков – законы против папистов применялись неравномерно, а в некоторых случаях и вовсе игнорировались.

В конце XVIII века националисты, в частности Вольф Тон, обратились к протестантам и католикам с призывом считать себя в первую очередь ирландцами и именно в этом качестве бороться за свои права, предположив, что единственным способом обеспечить эти права станет разрыв связей с Британией. В «Общество объединенных ирландцев» вступали представители обеих конфессий. Католическая ассоциация О’Коннелла, о которой шла речь в 3-й главе, чрезвычайно эффективно использовала в своих целях католическое духовенство, однако конечной целью этой борьбы было политическое право заседать в парламенте. Хотя возникшая в результате развернутой О’Коннеллом агитации связь католицизма с ирландским национализмом вряд ли входила в его изначальные планы.