Кровь и золото ислама

Экономике способствовала и бурная торговля: через земли Саманидов шли главные торговые пути «из тюрок в арабы». Тюрки поставляли в халифат рабов и скот, из Сибири везли дорогие меха и кожи. В обратную сторону шли ткани из хлопка, посуда, сладости, ковры. Китай присылал мусульманам чай и шелк, получая взамен лошадей и соль (одну лошадь на рынке меняли на 50 тюков шелковой ткани или 56 кг высококачественного чая). Грузы перевозили на тяжелых барках по местным рекам, Амударье и Сырдарье, которые в то время были судоходными по всей длине. Правители заботились о процветании купечества и качестве чеканенной при дворе монеты: саманидские золотые динары, содержавшие 97 процентов золота, славились всюду и имели хождение от Скандинавии до Китая.

В государстве было все, что нужно для спокойной и безбедной жизни: плодородная земля, развитое хозяйство, полезные ископаемые. Хлопковые поля, фруктовые сады, виноградники, арбузные и дынные плантации давали щедрые урожаи и позволяли экспортировать продукты в соседние страны вплоть до Багдада. Горные районы густо покрылись рудниками, в которых добывали железо, олово, ртуть, свинец, рубины, бирюзу. Базары мусульманских стран наводняли бадахшанские изумруды, хотанский жадеит, узбекское золото, термезское серебро и афганская медь. Из минералов особенно ценился синий лазурит, добывавшийся в Афганистане: его использовали ещё в глубокой древности в гробницах фараонов. Саманидские рудокопы умели подавать воздух в самые глубокие шахты, ловя и направляя ветер с помощью сложной системы наземных парусов.

Но все это не спасло государство от краха, и накопленными им богатствами воспользовались уже следующие династии.

Караханиды

Тюрки начали принимать ислам в X веке. Примерно в то же время появилась и первая тюркская династия Караханидов. О ее правителях мало что известно, кроме того, что они были кочевниками и исповедовали суннизм. Армия илек-ханов, как называли караханидских правителей, отличалась особой яростью и неустрашимостью. Во время битв ее воины издавали боевой клич «Ур!», похожий на волчий вой и наводивший ужас на противника.

Ворвавшись в Среднюю Азию из степей северо-востока, Караханиды быстро разбили Саманидов и захватили Бухару и Самарканд. Дальше им продвинуться не удалось: в Хорасане их остановили Газневиды, и граница между двумя государствами пролегла по Амударье. В решающей битве при Балхе главную роль сыграли боевые слоны, смявшие карахандискую пехоту.

После этого Караханиды надолго засели на севере Средней Азии, зажатые между Газневидами на юге и Хорезмшахами на западе. Созданный ими каганат был не столько государством, сколько союзом племен – собранием удельных княжеств, не блиставших ни культурой, ни искусством управления и державшихся в основном на клановых законах и грубой силе. В истории от них не осталось почти ничего, кроме смутных упоминаний о феодальных распрях и непрерывной борьбе за власть. Как памятник этой темной эпохи сохранились огромные башни-минареты, которые до сих пор одиноко высятся посреди мусульманских городов, поражая своими размерами и мрачной красотой.

Впрочем, по сравнению с прежним культурным «небытием» турок это был уже огромный шаг вперед. Караханиды продолжали по старинке заниматься своим скотоводством, но в каганате им пришлось иметь дело с городами, оседлым населением, ремеслами и даже литературой. Именно при них тюркский язык впервые вышел на историческую арену как язык цивилизации, поэзии и интеллектуальной прозы.

Одной из главных фигур караханидской культуры стал Юсуф Баласагуни, написавший первую книгу на тюркском языке «Кутадгу билиг» – поэтическую аллегорию идеального правления, которую он торжественно преподнес кашгарскому хану. Его современником был Махмуд Кашгарский, филолог и аристократ, занимавший должность вазира и учившийся в Багдаде. Он сочинил блестящий «Словарь тюрских наречий», объединив в одном труде почти все знания и сведения тюрков, включая географические карты и названия птиц. На мировой карте Махмуда впервые появились японские острова, а в самом центре, вопреки традиции, стояла не Мекка, а караханидская столица Баласагун.

Кроме двух этих крупных величин при дворе каганов собирались менее известные придворные поэты, имена которых – если не творения – сохранила история: Амаки Бухари, Рашиди Самарканди, Сузани Самарканди. Но все-таки на фоне блестящих Саманидов Караханиды выглядели очень бледно, и их заслуга скорее в том, что они дали начатки будущей тюркской культуры, которая позже принесла более сочные плоды.