Крыло беркута. Книга 2

— А по долинам Тобола тут не затоскуете? — спросил Шагали и, обеспокоившись, — как бы опять не обидеть предводителя усерганцев, не оттолкнуть! — поспешно повторил: — Добро пожаловать, Бикбау-турэ, добро пожаловать! Небо у нас высокое, земля просторная, речки полноводные. Хватит места и вам. Коль будем держаться заодно, и враги к нам не подступятся. Тот же Байынта стороной начнет обходить.

«Слиться бы нам в единое племя!» — хотел добавить Шагали, но сдержался из опасения, что Бикбау истолкует это как притязание на главенство и возьмет да уведет своих еще куда-нибудь. А надежные соседи тамьянцам нужны, очень нужны — это Шагали только что хорошо осознал.

— Прости! — извинился Бикбау-турэ. — Кабы не этот злодей, не Байынта, не потревожил бы я тебя.

— Плюнь ты на него! Не вспоминай! — посоветовал Шагали. — Сломает он где-нибудь себе шею, вот увидишь. Что ищет, то и найдет…

13

Любой хан и турэ, считающие себя умелыми правителями, имеют всевидящие и всеслышащие «глаза и уши» — в их окружении кишмя кишат явные и тайные осведомители, доносчики, ябеды, короче говоря — шымсы. Это специально прикармливаемое племя вездесуще. Услышит шымсы хоть краем уха что-то, стоящее внимания, и тут же, превратив муху в слона, кинется к повелителю с доносом…

Немалое число всякого рода подонков кормилось этим промыслом при дворе великого мурзы Ногайской орды Шейх-Мамая. При Юсуфе число их не уменьшилось, а скорее возросло. Но Юсуф всех осведомителей и доносчиков, верно служивших его старшему брату, повывел — кого смерти предал, кого в отдаленные улусы выслал — и набрал новых.

Среди этих новых оказался и мулла Кашгарлы, человек, несмотря на малый рост, удивительно гибкотелый и верткий. На его долю выпала судьба, может быть, самая сложная и хлопотная из всех осведомительских судеб.

Служил он сперва в Кашлыке хану Кучуму. Хан быстро уловил главное полезное качество прибывшего с караваном из Кашгара верткого муллы, ибо тот очень подробно и толково рассказал обо всем, что видел и слышал в пути. Кучум оставил молоденького муллу при себе.

Мулла Кашгарлы живо сообразил, какие обязанности на него возлагаются, и вскоре стал надежнейшим осведомителем Кучума. По части наблюдательности недавний шакирд, можно сказать, поверг в прах ученого мужа из Бухары, усердно служившего хану уже несколько лет.

Но так же, как две бараньи головы, по присловью, не умещаются в одном котле, два осведомителя в звании мулл не ужились в одном дворце. Надежды Кучум-хана на них не оправдались. Вместо того, чтобы осведомлять хана о происходящем вокруг, муллы занялись доносами друг на друга. Когда склока слишком разрослась, хан вынужден был развести соперников. Молодому мулле он поручил понаблюдать за барабинскими татарами, вызывавшими в Кашлыке некоторое беспокойство. Стараясь отличиться перед ханом, Кашгарлы проявил немалое усердие. Изъездил Барабинскую степь вдоль и поперек, совмещая молитвы с наблюдениями, и набрал ворох ценных для хана сведений.

Кучум-хан, похвалив муллу, тем не менее во дворце его не оставил, решил отправить в иные, не менее важные для ханства края, до которых все руки не доходили, — к приуральским башкирам. Таким вот образом Кашгарлы попал к тамьянцам. Шакман-турэ, не забывший предательства муллы Апкадира, встретил приблудного служителя аллаха неприветливо. Очень даже холодно встретил. Покрутился Кашгарлы в племени, для виду творя молитвы, а на самом деле внимательно следя, кто откуда приезжает, кто куда ездит, о чем люди толкуют, и, ничего интересного для себя не обнаружив, смылся.

Но и в Кашлык он не вернулся. Не пожелал делиться удовольствием доносить с такой же, как сам, низменной личностью. Ему захотелось поплавать по морю доносов в одиночку, без соперника, мешавшего в полной мере насладиться тайным воздействием на судьбы людей.

Сначала Кашгарлы направился в Актюбу, а оттуда, увязавшись за свитой местного хана, — в столицу Ногайской орды, в Малый Сарай.

Предстать перед великим мурзой удалось ему не сразу. Несколько дней отирался он у входа во дворец и, наконец, увидев выходящего оттуда Юсуфа, кинулся ему в ноги.

— Великий мурза, я имею сведения, которые должен довести до твоего слуха, — сообщил он почти шепотом, стараясь придать своим словам загадочную окраску.

Великий мурза поморщился. Охранники схватили муллу и отбросили прочь с пути повелителя.

— Кто это? — спросил Юсуф. — Как он сюда попал?

— Называет себя муллой, великий мурза! Прибыл, увязавшись за свитой высокочтимого хана Галиакрама. Из Актюбы…

— Наглец! — сказал великий мурза и взглянул на армаев. — Это мой очередной подарок вам. Возьмите его, но сегодня не трогайте… Пусть сначала остудит свой пыл в зиндане…

Дабы разнообразить наказания, великий мурза время от времени делал «подарок» армаям, охочим до мужеложства. Те, конечно, если б и не вытряхнули, то потрясли душу муллы Кашгарлы, но не успели. Наутро Юсуф вспомнил загадочные слова нарушителя порядка и велел привести его во дворец.

— Ты, шайтанова головешка, — начал Юсуф, когда Кашгарлы бухнулся перед ним на колени, — как ты посмел преградить мне путь?