Лазарь Каганович. Узник страха

1 марта 1935 года, приветствуя назначение Кагановича наркомом путей сообщения, газета «Гудок» писала:

«Железные дороги сейчас – самый отсталый участок социалистического строительства, но 1935 год должен стать годом настоящего перелома к улучшению в работе транспорта».

Что «перелом к улучшению» вскоре произойдет – в том не могло быть сомнений, ведь Каганович «всегда и везде, куда бы ни ставила его партия, добивался победы».

«Верного руководителя дал нам товарищ сталин»

«Скажу прямо, нелегко мне было перестроиться на эту новую для меня работу, так как в течение более 20 лет я работал на общепартийной и общественной работе и некоторое время на общесоветской работе, – так начинает Каганович „железнодорожную“ главу своих мемуаров. – Когда в Политбюро был поставлен вопрос о назначении меня народным комиссаром путей сообщения, я несколько отступил от своего партийного правила – никогда не отказываться от работы, предлагавшейся мне ЦК. На этот раз я попробовал серьезно возразить, мотивируя исключительной специфичностью этой отрасли, трудностью ее освоения и т. п. Все члены Политбюро, в первую очередь товарищ Сталин, высказались за назначение меня, обосновывая это прежде всего тем, что, работая несколько лет в комиссии Политбюро по транспорту и заведующим Транспортным отделом ЦК, я изучил железнодорожный транспорт и, кроме того, как сказал тов. Сталин, зарекомендовал себя понимающим дело и способным организовать людей, особенно в развитии социалистического соревнования, укреплении сознательной трудовой дисциплины и т. д. „Мы уверены, – подытожил Сталин, – что он одолеет это дело, а трудно будет – поможем“».

Что изменилось в НКПС со сменой руководства?

Первым нововведением был старт особого – «железнодорожного» – мини-культа Кагановича, отмечает Рой Медведев. Портрет наркома за спинами президиума стал непременным атрибутом на всевозможных собраниях и совещаниях железнодорожников. Фасады вокзалов украсились портретами наркома, цитатами из его речей и приказов. На Северном (Ярославском) вокзале Москвы буквы лозунга «Привет железному наркому т. Кагановичу» сделали такими крупными, что они целиком закрывали окна фасада второго этажа. Без конца повторялось: «Под руководством тов. Л.М. Кагановича выведем транспорт на широкую дорогу побед», – описывает Рой Медведев вакханалию славословий и поклонения. Историк цитирует заголовки из газеты «Гудок» от 3 марта 1935 года: «Будем работать, как работает тов. Каганович», «Верного руководителя дал нам товарищ Сталин» и т. п. Среди заголовков был и такой: «Лазарь Моисеевич был у нас на станции». Далее сообщалось: «Ровно год тому назад – 4 марта 1934 года – станцию Москва-Товарная Павелецкая посетил Лазарь Моисеевич Каганович. И именно благодаря этому посещению 4 марта 1934 года стало днем решительного перелома во всей работе станции…». Здесь же было помещено приветствие Кагановичу от собрания рабочих станции. В том же году «Гудок» регулярно публиковал на первой полосе изображение наркома с подписью: «Новое фото товарища Кагановича». Или: «Новый портрет Л.М. Кагановича». А на Трехгорной мануфактуре, шефствующей над поездом № 10 вагонного депо Москва-Смоленская, изготовили в подарок подшефным десять тканошелковых портретов Кагановича.

«Железнодорожный» культ Кагановича достиг апогея, когда зазвучало и в сольном, и в хоровом исполнении:

Нашей песне печаль незнакома,С этой песней нам легче идти,Этой песней встречаем наркома,Дорогого наркома пути!Эх, самая залетная,Светлая, высотная,Песня пролетает с ветерком,Эх, солнце разливается,Песне улыбаетсяКаганович – сталинский нарком!

Безудержное воспевание «дорогого Лазаря Моисеевича» превышало, что называется, все санитарные нормы. Но та же газета «Гудок» 2 апреля 1935 года напечатала изданный 31 марта приказ наркома об организации индивидуальных огородных хозяйств железнодорожников. Надлежало создать 350 тысяч личных огородов на 250 тысячах гектаров, прирезав для этого новые земли в железнодорожной полосе; продать железнодорожникам из совхозов ОРС 5 тысяч телят, 40 тысяч поросят, 50 тысяч кроликов, 2 тысячи ульев с пчелами. Непоказная забота о пропитании железнодорожников в охваченной голодом стране зачтется Кагановичу в воспоминаниях машинистов, диспетчеров, путевых обходчиков. «Умел казнить, умел и миловать», «подымал рабочий класс», «поднял машиниста даже выше, чем он был до революции» (хороший машинист паровоза зарабатывал больше начальника депо) – это тоже будет благодарно отмечено.

Удостоверение Л.М. Кагановича о присвоении ему нагрудного знака «Почетный железнодорожник» 25 августа 1937  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 413. Л. 219–220]