Лазарь Каганович. Узник страха

Не останутся без похвального слова и введенная Кагановичем надбавка за выслугу лет, и денежные премии, и именные часы, и значок «Почетный железнодорожник», и другие награды, которые он лично вручал.

Начальники дорог взяли в руки лопаты

Приход Кагановича в НКПС был отнюдь не триумфальным. Встретили его настороженно. При том что он не был для сотрудников наркомата совершенно новым, незнакомым человеком. Они знали его как секретаря ЦК, занимавшегося несколько лет железнодорожным транспортом. Это отчасти облегчало ему работу в низовом и среднем звене аппарата НКПС. Что же касалось наркоматской верхушки…

«Не успел я оглянуться, как мне мои заместители и их подчиненные из управлений (я не начинал с увольнений и оставил их на своих местах) преподнесли в первые же дни моего вступления в работу предложение объявить „конвенцию“ на дорогах Москва – Донбасс, Московско-Курской, то есть как раз на дорогах, вывозивших уголь, металл, нефть и т. п. Они хорошо знали, что я, работая в ЦК, все время выступал против системы „конвенций“ на советских дорогах. <…> И вот в первые же часы моего наркомства они, в связи с поступившими донесениями о больших снежных заносах на указанных дорогах, пришли ко мне и со скрытой ехидной улыбочкой доложили: вот, дескать, дороги снегом занесло, выхода нет – это уж не от нас зависит – нужно объявить „конвенцию“ (хотя это были последние февральско-мартовские заносы). Некоторые, возможно, были по-своему убеждены, что другого выхода нет, но „побочным продуктом“ их „предельческого“ мышления было желание доказать, что вот, мол, и новый нарком, который в ЦК выступал против „конвенций“, теперь, столкнувшись с реальной действительностью, сам вынужден делать то, что мы делали, – объявить „конвенцию“, да еще по главным магистралям – Москва, Донбасс, Баку. Нечего и говорить, что я решительно отклонил их предложение. Эти горе-коммунисты (Постников, Арнольдов и другие), прослывшие безапелляционными вершителями судеб движения по сети, заявили мне: „Тогда мы не можем отвечать за движение на сети“. Это был своеобразный ультиматум, на что я им ответил: „Можете подать заявление об отставке“, добавив полушутя слова из народной революционной песни: „Без тебя большевики обойдутся“. Заявления они не подали…»

Вместо объявления «конвенции» Каганович в ту же ночь отправил начальников управлений НКПС, начальников дорог и других руководителей на участки, занесенные снегом. Этой высокопоставленной «бригаде» были приданы квалифицированные путейцы и дополнительная снегоуборочная техника – она, впрочем, оказалась неисправна и пришлось прибегнуть к мобилизации живой рабочей силы, которая дружно налегла на лопаты. В ту же ночь Каганович как секретарь ЦК лично переговорил по телефону с секретарями обкомов, райкомов партии, с председателями облисполкомов. Он просил их помочь в расчистке путей – дать людей, продовольствие, лопаты, послать партийных организаторов, взять под партийное наблюдение узлы, где скопилось много вагонов.

«Этот первый бой (его с полным правом можно так назвать!) был победным не только на данном конкретном участке сети дорог, но и оказал замечательное влияние и воздействие на многих железнодорожников, в том числе и в аппарате НКПС, – пишет Каганович. – Люди увидели, что не отступление перед трудностями, не использование пресловутой „конвенции“ для прикрытия своей беспомощности, безрукости или сознательного злоупотребления, а организованное большевистское наступление на трудности, их преодоление – вот наш путь обеспечения победы на железнодорожном транспорте».

Об этом случае Каганович доложил Политбюро. Оно одобрило его действия. А Сталин сказал:

– Развивайте наступление!

Каганович тут же обратился с просьбой разрешить ему не выполнять установленное правило при смене наркомов – составлять акт о приеме и сдаче дел.

– Это займет много времени, оторвет и меня, и аппарат от неотложных дел, – обосновал нарком свою просьбу.

– А может быть, вы, товарищ Каганович, просто не хотите портить отношения со своим дружком Андреевым? – спросил Сталин то ли шутя, то всерьез.

– Дело не в этом, товарищ Сталин, а в том, что это оторвет и меня, и аппарат почти на месяц от работы, а это при нынешнем состоянии дел невозможно.

– Ну, тогда согласимся с товарищем Кагановичем, но чтобы это не привело к замазыванию недостатков.

Члены Политбюро согласились.

Борьба с крушениями

Статистика удручала. В 1934 году в СССР произошло 61 142 транспортных происшествия. Из них: столкновений поездов на перегонах и станциях – 2158, столкновений подвижного состава на маневрах – 1890, сходов поездов на перегонах и станциях – 3225, изломов вагонных осей – 1403, проездов закрытого семафора – 3647, приемов поездов на занятый путь – 2313, разрывов и саморасцепов поездов – 21 265, прочих аварий – 23 299. Было разбито и повреждено 6832 паровоза и 65 304 вагона. Перерыв движения поездов составил 28 916 часов, материальный ущерб – 60 млн рублей.