Легенда, утопия, быль в ранней американской истории

Следующий день, воскресенье 12 ноября, посвятили богослужению. 13-го на той же корабельной шлюпке перевезли наконец на берег всех пассажиров, способных двигаться. Отбуксировали туда и бот для дальнейшего ремонта. Опять собирали хворост и ракушки. Женщины стирали, дети резвились. Ожидая, когда будет починен бот, в тех же занятиях провели еще день, омраченный сообщением плотников, что окончание их работы задерживается. Бот требовался не только для связи с землей. На нем предполагали отправиться на поиски места, подходящего для основания колонии. Моряки торопили с окончательной высадкой и разгрузкой корабля, боясь, что наступление зимы затруднит их возвращение на родину. Оставался единственный выход — пешая экспедиция.

15 ноября она отправилась в поход: отряд Стэндиша — «у каждого мушкет, меч и латы» — и трое влиятельных пассажиров: Уильям Брэдфорд, Стэфен Гопкинс и Эдвард Тилли — «для советов и наставлений».^{62} В первый день пути издали заметили пять-шесть индейцев с собакой, которые скрылись в зарослях. Пытаясь догнать их, заблудились. Ночевали в лесу. Утром вышли на расчищенное место, которое оказалось заброшенным маисовым полем. За ним обнаружили несколько захоронений, остатки разрушенных туземных жилищ, брошенную утварь. Порывшись, к своей радости, нашли медный корабельный котел и несколько корзин с маисом.

«… Мы поставили вокруг часовых, а двое или трое выкапывали зерно. При этом нас занимала мысль, что же делать с этим зерном и с этим котлом? После длительного обсуждения мы решили взять котел и столько зерна, сколько мы сможем унести с собой… Мы взяли все початки, а очищенным зерном наполнили котел — с таким расчетом, чтобы два человека могли нести его на палке, — а кроме того, каждый набил зерном свои карманы; остальное мы закопали, ибо, тяжело вооруженные, мы не могли нести больше»,^{63} — записано в одном из самых первых, если не первом, документе, составленном пилигримами в Америке.

Двинулись в обратный путь к кораблю. Миновали разрушенный палисад и остатки бывшего форта, вероятно сооруженные когда-то европейцами. Пересекли реку, которую видели еще с моря. Переночевав в лесу, утром пришли к своим.

Когда бот наконец починили, к брошенной индейской деревне выслали новую экспедицию (около 30 человек). Как узнали об этом позже, жители деревни оставили ее из-за распространившейся среди них смертельной болезни, занесенной экипажем какого-то европейского корабля. Кроме маиса, на сей раз нашли еще запас бобов. «Маис и бобы путешественники унесли, предполагая за все заплатить индейцам при встрече с ними (как спустя шесть месяцев они и сделали к полному удовольствию индейцев)» (Б., 100).

Место, где удалось столь неожиданно и удачно поживиться, назвали Корнхилл (Маисовый холм). Некоторые предлагали здесь обосноваться. Отговорил моряк Роберт Коффин (Коппин), уже побывавший у мыса Код и утверждавший, что дальше по берегу места более подходящие для поселения. Он, как выяснилось, был прав. Но не встреться им Корнхилл, не встреться он до снега, который бы все скрыл от глаз, «они могли бы умереть с голода, так как они не имели своих семян, у них не было никакой возможности (как показало будущее) где-нибудь достать их до нового урожая» (Б., 100).

6 декабря, переждав непогоду и выслушав многочисленные ругательства и угрозы моряков, рвавшихся домой, отправили в разведку еще один отряд. Шли на боте. «Было очень холодно, и морские брызги, замерзая на их одежде, делали пилигримов похожими на стеклянные фигуры» (Б., 101). Сойдя с бота, продолжали путь по берегу. Видели группу индейцев. К вечеру второго дня выбрали удобное место для ночлега и огородили его сваленными деревьями. «Будучи очень уставшими, они расположились на отдых. Но около полуночи услышали ужасный и громкий вой, одновременно часовой закричал: „К оружию! К оружию!“. Они вскочили с оружием в руках и сделали несколько выстрелов из мушкетов, после чего наступила тишина. Решили, что это была стая волков или других диких зверей; один из моряков сказал им, что он часто слышал подобные звуки на Ньюфаундленде» (Б., 101). Остались там же до утра. Когда сели завтракать, вновь услышали знакомый устрашающий вой. В то же время увидели одного из своих, бежавшего от бота с криком: «Индейцы!». В следующий момент полетели стрелы. Побежали к боту. Достигнув его, начали отстреливаться. Индейцы отступили.

Отбив нападение, поплыли дальше. Когда стало смеркаться, пошел мокрый снег, сгущавший темноту. Налетевший шквал сорвал парус, сломал мачту и едва не перевернул судно. К счастью, до берега было недалеко. Пристали с большим трудом. Наступила морозная ночь. Мокрая одежда обледенела. Развести костер не решались, опасаясь индейцев. Без сна, не выпуская из рук оружия, сидели у чуть тлевших поленьев. Утром 9 декабря обнаружили, что находятся на острове[54], расположенном в бухте, которая показалась удобной для стоянки кораблей. Весь этот и следующий день посвятили ее осмотру.