Легенда, утопия, быль в ранней американской истории

В сентябре группа плимутцев посетила на боте Массачусетскую бухту, получившую название по имени обитавших по ее берегам индейцев. Там впервые выменяли на свои товары бобровые шкурки и меховую одежду.

Наступило «бабье лето» (по-американски — «индейское»). Собрали первый урожай с общего поля. Маис, посаженный под руководством Сканто, уродился хорошо, европейские культуры (пшеница, горох) — плохо. Удивляться не приходилось: далеко не все умели заниматься земледелием, недостаточно подготовили почву. Как бы то ни было, урожай собрали, норма муки в рационе увеличилась. Решили отпраздновать День благодарения, тем отмечая свои первые успехи. Это произошло в октябре 1621 г.[60]

В один из ноябрьских дней прибежал индеец и сообщил о приближении «большой крылатой пироги». В первый момент забеспокоились: не голландцы ли? Приготовились к защите. Тревога оказалась напрасной: прибыл корабль из Англии — «Форчун», на борту которого находилось 12 «святых» (9 мужчин, 2 женщины, ребенок) и 23 «чужака» (17 мужчин, 2 женщины, 4 детей). Радость встречи несколько омрачило известие, что привезены самые мизерные запасы продовольствия и снаряжения. Но радость была все же большей, чем огорчение: они не только закрепились в новой стране, но и не утратили связи с родиной.

* * *

Прошло еще 10 лет. Опять в Новом Плимуте царила ночь. И опять Уильям Брэдфорд не спал. Весна — ломило больные ноги. Раздражал непрестанный писк мышей. Но больше всего мешали заснуть беспокойные мысли. Он давно уже писал вторую книгу «Истории». Во введении к ней предупредил будущих читателей о своем намерении «для краткости следовать летописному методу, отмечая только суть главных событий в их временной последовательности» (Б., 106). Казалось, далее все пойдет просто. Увы, нет.

Вторую книгу он начал с рассказа о соглашении, заключенном колонистами еще на борту «Мэйфлауэра» — до того, как первые из них сошли на берег. Пилигримы были так предусмотрительны! II позже они делали все возможное, чтобы идти «истинным» путем, возводя «Новый Ханаан», покорно и неустанно следовать божеским заветам. А вчера он записал: «Удивительно видеть и наблюдать, как развиваются и прорываются здесь злые силы — в стране, где — казалось бы, все противостоит этому, где за ними тщательно следят и где, когда их распознают, сурово наказывают — суровее, чем где бы то ни было… Однако все это не смогло помешать появлению многих грехов…» (Б., 363–364).

Может быть, «чужаки» со своими неизлечимыми пороками дурно повлияли на остальных? Ища ответа, он записал вчера: «И за Христом следовали многие ради хлебов… И из Древнего Египта с божьим народом, смешавшись с ним, вышли и другие» (Б., 238). А что, если пилигримы отклонились от «истинного» пути? Уильям Брэдфорд не спал…

А 20 лет назад «Мэйфлауэр» стоял у американского берега. Но пассажиры, истомленные долгим морским путешествием, вместо того чтобы спешить на долгожданную землю, о чем-то совещались. Потом мужчины стали подходить к столу, чтобы подписать лежащий на нем документ Это было Соглашение на «Мэйфлауэре» от 11 (21) ноября 1620 г.

«Именем Господа, аминь.

Мы, нижеподписавшиеся, верноподданные нашего могущественного суверенного государя Якова, Божей милостью короля Великобритании, Франции и Ирландии, защитника веры и проч., предприняв во славу Божью — для распространения христианской веры и славы нашего короля и отечества — путешествие с целью основать колонию в северной части Виргинии, настоящим торжественно и взаимно перед лицом Бога объединяемся в гражданский политический организм для поддержания среди нас лучшего порядка и безопасности, а также для достижения вышеуказанных целей; а в силу этого мы создадим и введем такие справедливые и одинаковые для всех законы, ордонансы, акты, установления и административные учреждения, которые в то или иное время будут считаться наиболее подходящими и соответствующими всеобщему благу колонии и которым мы обещаем следовать и подчиняться. В свидетельство чего мы ставим паши имена, мыс Код, 11 ноября… Anno Domini 1620» (Б., 107).

Еще в XVIII в. знаменитый автор «Истории Америки» Уильям Робертсон писал, что Соглашение и созданные на его основе общественные институты «опирались на обычные принципы человеческого благоразумия». Что это за принципы? Робертсон сформулировал их следующим образом: «Привилегия выражать свое собственное мнение и привилегия управлять с помощью законов, составленных по собственному разумению».^{65}