Легенда, утопия, быль в ранней американской истории

Рассказчик потянулся к бутыли. Сам долил свою кружку. Пил долго — до дна. Запрокинул голову и стряхнул в рот последнюю каплю. Поставил кружку. Оперся руками о стол, как бы собираясь встать.

— Пожалуй, поздно. Пора идти. Расскажу, в какое пекло мы попали. О том, как я с двумя Ричардами, Брауном и Твидом, плутал по Америке, в другой раз.

Он рисовался, и слушатели это понимали. Но понимали также, что сейчас речь пойдет о главном. Промолчали.

— Так вот… Началось все прекрасно. На пути в Улоа встретили три небольших испанских судна. Приказали идти за нами.

15 сентября, перед заходом солнца, увидели крепость. В порту стояли суда, но военного флота не было. Решили дождаться следующего дня. Наутро, преодолевая встречный ветер, медленно приближались к острову, когда к нам подплыла шедшая от материка шлюпка. Легли в дрейф. Пригласили людей на борт. То был сюрприз! Для нас. Для них — и говорить нечего. В наши руки, кроме других, попали две важнейшие персоны Веракруса: казначей и заместитель мэра — алькальда, по-ихнему. Они, оказывается, плыли приветствовать испанский флот, с которым прибывал новый вице-король. Не больно они, бедняги, разбирались в кораблях и особенностях оснастки. Не присмотрелись даже к флагам. Были уверены, что встречают своих.

Подошли к острову. Торжественный салют. И здесь встречают своих. Когда обнаружилась ошибка, заряжать пушки заново у испанцев не оставалось времени, да они не были к этому готовы. Мы стояли в порту, целясь в растерявшихся людей. С криком «еретики!» они пустились бежать к лодкам… В крепости остался только комендант Дельгадильо и восемь солдат, не бросивших своего командира. При всей безнадежности положения он старался сохранить достоинство. Разумеется, ничего не стоило взять его в плен и овладеть крепостью. Но на этот раз мы пришли не торговать и не ворошить их добро. Мы нуждались в приюте и мире. Коменданта мистер Хокинс заверил в лучших намерениях. Отправил подобное же заверение в Мехико, прося разрешение на стоянку. Отпустили три захваченных накануне корабля. Не посягнули на стоявшие в порту, как мы узнали, с грузом для «серебряного флота». Комендант немного успокоился. Постепенно стали возвращаться на остров сбежавшие. Мы набирали воду, покупали продукты, латали свои посудины. Так прошел день. Спокойно миновала ночь. Наступило утро…

В лучах восходящего солнца воздух был чертовски прозрачен — такого я не видел нигде. Чертовски — потому что в тех местах прозрачность эта — дурная примета: к морю летит ветер с материковых гор. Ветер, срывающий и уносящий корабли. Поэтому со своими делами особенно спешили. Вдруг крик марсовых: «На горизонте корабль!». Через некоторое время и мы видим: крошечный силуэт. Приближается медленно. Сделал поворот — на солнце засветились паруса. Почти во все их полотнище — кресты. А на горизонте новый корабль, а за ним еще и еще… Сомнений не оставалось: испанский флот! Их было 13!

Вы думаете, мы струхнули? Нам ничего не стоило в один миг занять крепость. Ветер крепчал, затруднял движение испанского флота и угрожал унести его в открытое море или бросить на каменную гряду. И нам и им нужен был отдых и ремонт. Страны наши в то время не воевали. Нам хотелось благополучно уйти, испанцам — достичь цели. Обеим сторонам лучше было обойтись без драки. Во всяком случае так решил мистер Хокинс. Он вызвал к себе Дельгадильо и вручил ему письмо к испанскому адмиралу, корабли которого уже стягивались к рейду. Комендант вернулся, сообщив, что во главе флота — новый вице-король дон Мартин Энрикес.

Нужно сказать, что прохвост Дельгадильо сумел еще раньше отправить к своим суденышко, предупреждая о случившемся. Поэтому, когда он предстал перед вице-королем, у того уже был готов коварный план. Но об этом потом. Энрикес ответил с холодной вежливостью, спрашивал, на каких условиях испанский флот может войти в порт. Наш флагман ответил: разрешение на продажу товаров — для приобретения необходимого продовольствия; обмен 12 заложниками — в качестве гарантии исполнения соглашения; передача крепости в наши руки — с правом для испанцев сходить без оружия на остров для своих дел. Чуть стихший ветер оставлял время для переговоров и, черт возьми, для осуществления задуманного испанцами плана. Переговоры шли три дня. Энрикес в конце концов согласился на наши условия, но настоял на сокращении числа заложников до десяти.

21 сентября испанский флот вошел в порт. Там уже находилось десять испанских купцов и наши корабли. Стоять теперь можно было только вплотную. Расположились так: с одной стороны — англичане, с другой — испанцы. Ближе всех к последним — с небольшим просветом — «Баловень», за ним — «Иисус» и остальные наши. Рядом с «Баловнем» — какая-то испанская старая развалина, потом «Альмиранте» и «Капитана» — главные боевые корабли испанцев, далее — весь их флот. Разместились. Казалось, все пошло, как договорились. Мы владели крепостью, моряки обеих сторон занимались на острове своими делами, при встречах обменивались приветствиями. Прошел день и еще один…