Читаем Легенда, утопия, быль в ранней американской истории полностью

Представляется закономерным видеть именно здесь если не самую раннюю точку возникновения страны (доступно ли вообще определение таковой?), то во всяком случае легко обнаруживаемую, от которой ведет зримая линия к Декларации независимости и современным Соединенным Штатам Америки. Далеко не прямая, но непрерывная линия развития буржуазных отношений, возникших в Европе, в частности в Англии, и на определенном этапе включивших в свою сферу далекую Северную Америку.

В данной книге рассказывается о людях, проложивших туда путь.

Глава первая

МАТРОС ДЭВИД ИНГРЭМ ПОПАДАЕТ В ИСТОРИЮ (В БУКВАЛЬНОМ И ПЕРЕНОСНОМ СМЫСЛЕ)


За столом сидели тесно прижавшись. Один время от времени подливал в кружку рассказчика из большой бутыли. Не поместившиеся на скамьях стояли за спинами сидящих.

Рассказчика — лет сорока, крепкого сложения, с навсегда загоревшими и обветренными скулами, с заскорузлыми мозолистыми руками и выцветшими глазами — можно было принять за только что вернувшегося из плавания, если бы не одутловатость лица и вялость мышц широкой груди и плеч. Так случается с теми, кто уже редко уходит в море, а больше времени проводит в тавернах. Он делился давними впечатлениями. И речь его вилась по привычной канве, куда вплетались истина и вымысел, в который он уже давно верил сам.

— Да, это было как раз на седьмой день. Сколько лет прошло, а помню как сейчас: 9 октября 1567 г. Ветер налетел сразу, за ним нагрянул шторм. Корабли разметало. Боты сорвались и вместе с людьми пошли на дно. Потерялась пиннаса[1]. Четверо суток «Иисуса» — чтобы быть точным, «Иисуса из Любека» — носило по взлохмаченным гребням. Отчаявшись, молились. Ждали конца. Господь смилостивился, шторм утих. Тут, сказать правду, многие заговорили о возвращении в Плимут. Но вы слышали о нашем капитане и флагмане нашей экспедиции мистере Джоне Хокинсе…

Некоторые утвердительно закивали, кто-то, явно гордясь:

— Приходилось и видеть.

— Тогда он был не такой важный, борода и усы покороче, не тронуты сединой. Весь посуше, быстрый. Ну, а решительный — до крайности. Словом, пошли дальше — к Канарским островам. Заранее условились там встретиться, Потом туда подошли «Баловень» — поменьше нашего «Иисуса», тонн в 300, не новый, но хорошо вооруженный, и малые суда — «Уильям и Джон», «Ласточка», «Юдифь» и «Ангел» — от 150 до 33 тонн, с одним-двумя орудиями. Испанский комендант островов не препятствовал. Набирали воду, чинили такелаж.

4 ноября покинули Канарские острова. Взяли курс на мыс Бланко, что уже на африканском берегу. Там обнаружили три брошенные португальские каравеллы. Самую надежную захватили с собой — вместо потерянной пиннасы. Когда миновали острова Зеленого Мыса, капитан решил начать охоту на негров. Ради этого мы и зашли в Африку.

Однажды на рассвете полторы сотни наших солдат подкрались к ближайшей деревне. По команде бросились вперед… Увы, нашли только пустые хижины и холодный пепел костров. Черные знали, за чем приходят корабли, и вовремя улепетнули. Наши вернулись обратно. Подняли якоря и принялись крейсировать у берега, высаживая отряд то здесь, то там. Черных как водой смыло… Захватили всего штук пять-шесть. Сунулись было в глубь леса, но наткнулись на засаду. И раз, и два… Черт бы побрал этих каналий! Наши в доспехах. Кто будет обращать внимание на легкую рану на руке или ноге! Стрелы у них были отравленные. Умирали от самой пустячной раны! И не сразу, иногда на десятый день. В судорогах, оскалив сжатые зубы — не разожмешь влить воду. В одной из стычек ранило самого мистера Хокинса. Бог его хранил. Стрела, видно, была без яда. Ушли оттуда. С берега долго слышался рокот их барабанов.

Спустились на юг, к португальской Гвинее, где к нам присоединились два французских корабля. Ими командовал капитан Плэн. В нашей эскадре стало девять судов. Плэн, у нас повелось называть его на английский манер — Блэнд, принес удачу. В Гвинее захватили 150 чернокожих. Но потратили на это около месяца — почти до середины января 1568 г. Погода стояла скверная, люди болели. Флагман приказал готовиться к переходу через океан. Тут случилось непредвиденное…

Рассказчик смолк. Один из слушателей воспользовался паузой, чтобы потребовать новую бутыль вина. Разлили по кружкам:

— За тех, кто в море!

— Ставили паруса, когда к «Иисусу» подошел челн, управляемый негром. Один из тамошних «королей» предлагал военный союз против его врагов. Обещал всех пленных отдать нам. Глупо было упускать случай. В тех местах, куда мы плыли, негры — самый выгодный товар. Составили отряд в 120 человек. На берегу присоединились союзники. Стояла жара, в лесу парило. Каково при всей амуниции! Слава богу, оказалось не очень далеко. Подошли к городу (по тамошним меркам) Конга. Раскинулся широко. Нам сказали — тысяч восемь туземцев. Но достались невольники не легко.

Перейти на страницу:

Все книги серии Страны и народы

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
100 знаменитых чудес света
100 знаменитых чудес света

Еще во времена античности появилось описание семи древних сооружений: египетских пирамид; «висячих садов» Семирамиды; храма Артемиды в Эфесе; статуи Зевса Олимпийского; Мавзолея в Галикарнасе; Колосса на острове Родос и маяка на острове Форос, — которые и были названы чудесами света. Время шло, менялись взгляды и вкусы людей, и уже другие сооружения причислялись к чудесам света: «падающая башня» в Пизе, Кельнский собор и многие другие. Даже в ХIХ, ХХ и ХХI веке список продолжал расширяться: теперь чудесами света называют Суэцкий и Панамский каналы, Эйфелеву башню, здание Сиднейской оперы и туннель под Ла-Маншем. О 100 самых знаменитых чудесах света мы и расскажем читателю.

Анна Эдуардовна Ермановская

Документальная литература / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное