Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Брежневская ресталинизация была крайне ограниченной, с сегодняшней точки зрения она больше напоминает шаги в деле восстановлении исторической объективности, где речь шла не столько о реабилитации Сталина, сколько о возвращении его имени на страницы советской истории. Чтобы наглядно оценить степень ресталинизации, приведем лишь один пример: книгу Н. Матвеева «Солнце под землей. Стаханов и стахановцы. Страницы жизни». Книга вышла в свет в Москве в издательстве «Молодая гвардия» на следующий год после смерти Брежнева, ее можно использовать в качестве определенного индикатора итогов реабилитации Сталина при Брежневе. Имя Сталина в книге, посвященной одному из знаменитых сталинских проектов, было мимоходом упомянуто только два раза: первый раз в цитате из дневника А.Г. Стаханова на тему его приема в члены ВКП(б), второй – когда Стаханов решил записаться в народное ополчение, послушав 3 июля 1941 г. выступление Сталина по радио.

Но даже при таких весьма скромных результатах реабилитации Сталина не стоит забывать, что речь шла о специфическом советском обществе, все еще переживавшем сильнейший посттравматический шок, с его весьма своеобразным отношением к информации, особенно к «дешифровке» официальных текстов и умении советских граждан читать «между строк». В этом случае даже простое упоминание имени Сталина в текстах партийно-советского руководства, не говоря уже про книги, радио и кинематограф, воспринималось как несомненный признак симпатии Брежнева к Сталину, от которой лишь шаг до официальной реабилитации. Именно так было воспринято, особенно в кругах высшего армейского руководства, наделавшее шуму упоминание имени Сталина Брежневым 8 мая 1965 г. в докладе на торжественном собрании во Дворце съездов в честь 20-й годовщины Победы. Н.П. Каманин так описал происходившее в своем дневнике: «С двухчасовым докладом выступил Л.И. Брежнев. Доклад был объективным и содержательным – никого не забыли и всем отдали должное. Брежнев хорошо сказал о деятельности Сталина[918], а битву на Волге назвал сталинградской – участники собрания эти его слова встретили аплодисментами»[919]. Историк М.В. Нечкина была настроена более критично: «По телевизору видели торжественное заседание в честь Дня Победы. Видели появление маршала Жукова и аплодисменты в его честь. Но увы! – слышали аплодисменты и при словах Брежнева “Иосиф Виссар. (так!) Сталин”!»[920]. Итог выступлению Брежнева подвел 9 мая 1965 г. драматург А.К. Гладков: «Видимо, “гальванизация” [Сталина] не состоялась…»[921]. Сам Брежнев также имел возможность убедиться в широкой реакции на упоминание им имени Сталина, он записал в «дневнике» в мае 1965 г., явно после своей речи: «Сообщения муссируют вопрос об открытии музея Сталина в Гори»[922].

Вегетарианские времена…

Период нахождения у власти Л.И. Брежнева характеризовался самыми низкими показателями репрессивной деятельности органов государственной безопасности в СССР. Так, если при Хрущеве (с учетом статистики за 1965 г.) в 1956–1965 гг. за антисоветскую пропаганду и агитацию в среднем ежегодно осуждалось 575 человек, то при Брежневе в 1966–1980 гг. этот же показатель составил 123 человек[923]. Например, за первое полугодие 1980 г. органами КГБ было привлечено к уголовной ответственности 243 человека (в том числе 94 контрабандиста и валютчика), из них за особо опасные государственные преступления 59 человек, в том числе 18 за измену Родине, а также 40 активных «антисоветчиков»[924]. Очевидную тенденцию снижения осужденных «антисоветчиков», т. е. лиц, привлеченных по ст. 70 и 190 УК РСФСР, дает статистика по пятилетиям: за 1956–1960 – 4676 человек, за 1961–1965 – 1072 человека, 1966–1970 – 679 человек, за 1971–1975 – 803 человека, за 1976–1980 – 347 человек, за 1981–1985 – 540 человек[925], 1986–1987 – 28 человек, итого 8145 человек [926].

Само собой разумеется, эта статистика не отражает все политические репрессии. Например, религиозные диссиденты, как правило, осуждались по статьям 142 («Нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви») и 227 («Посягательства на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов») УК РСФСР, а также соответствующим статьям уголовных кодексов союзных республик, при этом количество репрессированных «религиозников» очевидно было сопоставимо с числом осужденных «антисоветчиков[927]. Так, за 1961 – первую половину 1964 г. в СССР по этим статьям было осуждено (без учета православных) 806 человек из числа протестантов, католиков и мусульман, еще около 400 верующих были высланы «за тунеядство»[928], тогда как количество осужденных «антисоветчиков» за 1961–1964 гг. составило 1052 человека. Часть инакомыслящих подвергалась принудительному психиатрическому лечению.