Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Фактический отказ от построения в обозримом будущем коммунистического общества и центристская позиция «коллективного руководства» Советского Союза во главе с Брежневым сняли для большинства религиозных организаций, в первую очередь для Русской Православной церкви, трудности адаптации к советскому политическому режиму. В этом отношении конформистская позиция большинства религиозных организаций отвечала общему настрою советского общества.

Как символ нормализации отношений между советским государством и Русской Православной церковью можно также рассматривать награждение в ноябре 1967 г. патриарха Московского и всея Руси Алексия I (Симанского) орденом Трудового Красного Знамени. Инициатором награждения выступил отдел пропаганды ЦК КПСС, патриарха предлагалось наградить за «за большую патриотическую деятельность по защите мира и в связи с 90-летием со дня рождения», информацию о награждении опубликовать в «Известиях»[957]. Впрочем, в ноябре 1962 г. Алексий уже был награжден орденом Трудового Красного Знамени в связи с 85-летием со дня рождения, а в 1952 г. – в связи с 75-летием. Из этой череды «юбилейных» награждений патриарха выпал только 1957 г. Если пользоваться награждениями патриарха как индикатором, худшие дни для православной церкви пришлись на конец 1950-х гг.

Однако брежневский либеральный поворот в церковной политике был далеко не так успешен, как этого хотелось бы государству. Отнюдь не все религиозные организации предпочли вернуться на путь компромисса с властью, на острие противостояния между верующими и государством оказались религиозные общины российских протестантов. Хрущевская политика жесткого контроля и мелочного регламентирования, уголовных преследований и массовой ликвидации церковных организаций чрезвычайно усилила свойственную протестантизму традицию «обособленного христианства», заключающуюся в неприятии государства и стремлении изолироваться от общества как от источника обмирщения церкви и носителя социального зла. Все это в комплексе привело к возникновению в СССР движения религиозных диссидентов, охватившего в начале 1960-х – 1980-е гг. протестантскую часть религиозного спектра. Возглавил движение религиозных диссидентов в 1962 г. самопровозглашенный «Оргкомитет», который позднее стал называться Советом Церквей евангельских христиан-баптистов (СЦ ЕХБ). Уже к концу 1965 г. его поддерживали около 12 тыс. верующих[958]. В советских документах и антирелигиозной литературе движение религиозных диссидентов именовалось «инициативным», а его участники фигурировали как «инициативники», «раскольники-сектанты» и «религиозные экстремисты»[959].

Авторы попытаются здесь найти ответы на следующие вопросы: как происходила либерализация церковной политики в начале правления Брежнева? Чем задавались рамки и границы этой либерализации? В чем заключалась специфика религиозного диссидентства в брежневскую эпоху? Помимо этого, изучение феномена религиозного диссидентства поможет расширить и дифференцировать сложившиеся в исторической науке и обществе представления о времени правления Брежнева как периоде «застоя» и даже «спячки». Главным документальным источником здесь послужил комплекс докладных записок и меморандумов КГБ СССР, отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС и Совета по делам религиозных культов при Совете министров СССР за 1964–1966 гг.

Государство и протестанты: попытка восстановления нарушенного консенсуса

Необходимость определенных изменений в сфере религиозной политики начала осознаваться еще до прихода Л.И. Брежнева к власти. Так, в июне 1964 г. было проведено специальное совещание республиканских, краевых и областных уполномоченных Совета по делам религиозных культов при Совете министров СССР, где речь шла о ликвидации административных перегибов. Материалы совещания были разосланы во все руководящие органы власти на местах[960]. Спустя месяц, в августе 1964 г., «в целях недопущения возможных ошибок в будущем и выработки единого направления в работе по линии сектантов евангельских христиан-баптистов» руководство КГБ СССР созвало совещание сотрудников центрального аппарата КГБ и управлений КГБ ряда областей РСФСР, Украины, Белоруссии, Молдавии, Казахстана и Киргизии, наиболее «пораженных сектантством»[961]. Кроме того, партийные и советские республиканские органы получили материалы Совета по делам религиозных культов при Совете министров СССР, посвященные проблеме «перегибов», а Прокуратура и Верховный Суд СССР – подборку документов о «нарушениях социалистической законности» в отношении верующих, допущенных судебными органами.