Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Политика «объединяй и властвуй», в отличие от довоенного времени, не только не поощряла любой раскол в церкви, но пресекала и строго преследовала. В декабре 1964 г. руководство Совета по делам религиозных культов при Совете министров СССР симптоматично, хотя отчасти не совсем искренне, констатировало: «Вообще говоря, мы не против расколов в религиозных организациях. Это их внутреннее дело. Весь вопрос в том, каковы причины раскола и какие цели ставятся при этом. Баптисты-раскольники, как показывают факты, ставят такие цели, с которыми нельзя никак согласиться». Главными среди этих целей назывались «смещение руководящего состава Всесоюзного Совета ЕХБ ради воплощения в жизнь <…> особой программы <…> ведения ничем не ограниченной пропаганды религии, особенно среди детей, подростков и молодежи <…> полного отделения церкви от государства»[969]. Совету по делам религиозных культов вторил заместитель председателя КГБ СССР Н.С. Захаров, который указывал 17 апреля 1965 г., что главная цель «инициативников» заключается в том, чтобы «вывести церковь евангельских христиан-баптистов из-под контроля государственных органов»[970].

Тем не менее, несмотря на такие оценки радикальности настроя религиозных диссидентов, брежневское руководство не теряло надежды ликвидировать раскол и вернуть «раскольников» под контроль ВСЕХБ за счет устранения наиболее одиозных «перегибов» хрущевской антирелигиозной кампании, не прибегая к силе. В конце 1964 г. Прокуратура СССР и Судебная коллегия Верховного Суда СССР все еще продолжали проверку судебной практики по делам осужденных сектантов. Результаты проверки жалоб верующих обсуждались на заседаниях бюро ряда обкомов КПСС, многие партийный органы приняли по этому вопросу специальные решения. В ноябре 1964 г. были также предприняты попытки вступить в диалог с руководством «Оргкомитета» и совместно выработать некий «модус вивенди». Так, состоялся расширенный пленум ВСЕХБ по вопросу «единства верующих», который принял специальное обращение к «Оргкомитету». Одновременно Совет по делам религиозных культов при Совете министров СССР через своих уполномоченных дал ответ на все письма и жалобы «инициативников», поступившие в центральные органы власти. Лидеры «раскольников» Г.К. Крючков, Г.П. Винс и П.С. Зинченко неоднократно приглашались в Совет по делам религиозных культов, в том числе такая встреча состоялась 15 декабря 1964 г. в ответ на просьбу с их стороны разрешить провести всесоюзный баптистский съезд. Здесь важен сам факт диалога между верующими и властью, несмотря на то что в созыве съезда было отказано, а «вожаки» баптистов предупреждены об ответственности за продолжение «незаконной деятельности “Оргкомитета”» [971].

Границы либеральности

Однако либеральная церковно-государственная политика брежневского образца достаточно быстро продемонстрировала свои границы. В рамках брежневской «маленькой сделки» власть была готова идти на компромисс с протестантами, но только на своих условиях. Когда в ответ на смягчение политики она вместо ликвидации раскола и восстановления единой подконтрольной баптистской церкви получила прямо противоположный эффект – углубление раскола и фактическое создание независимой церковной организации, деятельность которой ставила под сомнение саму теорию «естественного» отмирания религии в СССР, власти не оставалось ничего другого, как прибегнуть к репрессиям.

Роль поборника наиболее жесткой линии в отношении религиозных диссидентов традиционно исполнили органы государственной безопасности. Сославшись на записку идеологического отдела ЦК КПСС «О локализации деятельности так называемого “Организационного комитета инициативников”» (июль 1964 г.), КГБ в ноябре – декабре 1964 г. начал активно действовать, чтобы «пресечь незаконную деятельность “Оргкомитета” баптистов-раскольников». В частности, руководство КГБ потребовало от подчиненных усилить работу по разработке и выявлению «наиболее активных вдохновителей “инициативников”, подстрекающих их к массовым выступлениям», по розыску и «активному изучению» скрывавшихся руководителей «Оргкомитета» и «организации в отношении их работы» с целью скомпрометировать в глазах верующих и «вырвать рядовых сектантов» из-под их влияния. Чекисты также высказывали свои опасения в том, что базу «инициативного» движения образует «отсталая в идеологическом отношении молодежь», поэтому была поставлена задача «реализовать имеющиеся возможности органов КГБ для ограничения миссионерской деятельности “инициативников” среди молодежи и оказания на нее выгодного влияния»[972]. В результате этого комплекса мер, по заверению руководства КГБ, «снизилась активность некоторых членов “Оргкомитета”» и часть общин вышла из-под его влияния.