Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Очередная записка руководства КГБ, посвященная «инициативникам», поступила в ЦК КПСС 26 июня 1965 г. Руководство отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС спустя месяц так резюмировало ее содержание: «<…> комитет госбезопасности <…> сообщает о переходе баптистов-“инициативников” к провокационным антисоветским действиям и <…> ставит вопрос о необходимости более действенных мер <…> со стороны Прокуратуры СССР и Совета по делам религиозных культов, а также активизации местными партийными органами воспитательной работы среди баптистов»[979]. Со своей стороны Семичастный заявлял даже о возможности массовых беспорядков, в которые якобы окажутся «втянуты и некоторые слои неверующего населения, что может быть использовано в антисоветских целях внутри страны и заграницей»[980]. Главной среди своих задач КГБ считал на данный момент компрометацию руководства «инициативников» в глазах зарубежных баптистских общин, чтобы исключить возможность официального международного признания «Оргкомитета». Вместе с тем Семичастный вновь настаивал на том, чтобы привлечь к уголовной ответственности «главарей» баптистов во главе с Крючковым, Винсом и Зинченко, а также более дифференцированно подходить к пересмотру дел на сектантов, находившихся в заключении, и воздержаться от освобождения активных сторонников «Оргкомитета», в частности А.Ф. Прокофьева, первого фактического руководителя «инициативного движения», осужденного в 1962 г. к пяти годам лишения свободы[981]. Остальные рекомендации чекистов звучали традиционно – Совету по делам религиозных культов предлагалось более активно использовать зарегистрированные баптистские общины и ВСЕХБ для изоляции «раскольников» от основной массы верующих как «лиц, нарушающих баптистские законы», а партийные и советские органы на местах должны были усилить воспитательную работу.

Следующий шаг, нацеленный на изменение позиции руководства ЦК КПСС в сторону более жестких мер, был предпринят руководством КГБ уже при поддержке «тяжелой артиллерии» в лице первого секретаря Московского областного комитета КПСС В.И. Конотопа. Конотоп в своей записке в ЦК КПСС от 20 сентября 1965 г. в красках описал «активизацию противозаконной работы инициативников среди верующих Московской области» и потребовал «рассмотреть вопрос об усилении контроля со стороны Совета по делам религиозных культов при Совете министров СССР и Прокуратуры СССР за соблюдением сектантами законов» и «принятия более решительных мер к членам “оргкомитета”»[982].

Основная идея записки В.Е. Семичастного, направленной в ЦК КПСС 21 сентября 1965 г., сводилась к тому, что политика «маленькой сделки» в отношении «инициативников» все больше демонстрировала свои границы, а надежды власти добиться мирного компромисса на своих условиях становились все более призрачными. В качестве примеров Семичастный привел данные о массовых публичных акциях верующих в Москве, Новосибирске, Киеве и Львове, участие в которых приняли сотни «сектантов». При этом «меры предупредительно-профилактического характера», а также «призывы и разъяснения местных советских и административных органов о необходимости соблюдения законности» имели, по заверению Семичастного, лишь минимальный эффект[983].

В заключение председатель КГБ впервые сформулировал положение о необходимости ужесточения уголовного и административного законодательства, в частности ревизии статьи 142 УК РСФСР и соответствующих статей УК союзных республик, в которых речь шла об уголовной ответственности за нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви. В своем нынешнем варианте, как заверял ЦК КПСС Семичастный, статья почти не применялась на практике вследствие «ошибочных толкований, содержащихся в научных комментариях к уголовному кодексу и смысла разъяснений, данных в постановлении Президиума Верховного Суда РСФСР от 14 сентября 1965 г.»[984]. Таким образом, записка Семичастного была призвана внести коррекцию в линию поведения судебных органов и не допустить очередного шага на пути либерализации церковно-государственной политики.