Фундаментальной причиной краха разрядки стало обоюдное недоверие, инерция мышления в тандеме со склонностью к клише. Западные элиты, в первую очередь США, не верили в возможность эволюции советского политического строя под воздействием ограничения гонки вооружений и технической помощи Запада. Разрядка, полагали они, только способствует укреплению в СССР власти коммунистической партии и усилению советской военной машины. Советский Союз и социалистический лагерь в целом в свою очередь рассматривали разрядку как политику с «двойным дном», призванную внести раскол в ряды «империалистов» и максимально ослабить их. Конфронтация оказалась для обоих политических лагерей более привычным, а главное – более понятным состоянием. В итоге феномен разрядки стал результатом суперпозиции маловероятных событий. Брежнев как политик и человек доброй воли оказался в роли Дон Кихота, воюющего с ветряными мельницами.
Советские люди знают: там, где партия, там успех, там победа!
В одной из публикаций Р. Медведева утверждалось, что политическая смерть Брежнева наступила гораздо раньше его физической смерти. Немощь Брежнева-политика была в первую очередь обусловлена немощью Брежнева-человека[1210]. На первый взгляд трудно не согласиться со столь логичной и очевидной конструкцией. Тем не менее в этой главе мы попытаемся доказать, что отнюдь не болезнь и дряхлость стали причиной так называемой «политической смерти» Брежнева. Для этого надо в первую очередь изменить «позитивистский» ракурс точки зрения исследования и задействовать инструменты, давно и с успехом используемые исторической антропологией, обратившись к таким проблемам, как ритуалы и способы репрезентации власти, ее образы и сакральность[1211].
На разных этапах 74-летнего существования советского государства ритуализации подвергались различные сферы и проявления общественно-политической жизни – от празднования памятных революционных событий до показательных судебных процессов над «врагами народа» и выборов. Как известно, главными функциями ритуала являются стереотипизация поведения его участников и охрана их от ошибок. Следование ритуалу исключает «неясные» ситуации, дает возможность его участникам «сохранить лицо», не проявлять инициативу, следуя неписаным правилам. В итоге вырабатываются единообразный кодекс поведения, общие память и картина мира.
Специалисты отмечают, что в самой системе обрядов любой культурной традиции условно можно выделить «главный» ритуал. Например, в традиционном обществе – это календарный обряд, который совершается на стыке старого и нового года и «разыгрывается» основной прецедент – творение мира. При этом ритуал актуализирует структуру бытия, придавая ей в целом и ее отдельным частям подчеркнутую символичность, а также служит гарантией безопасности и процветания коллектива. Другие ритуалы в таком случае – трансформации основного ритуала[1212].
Главной публичной формой репрезентации советской власти являлись государственные праздники, среди которых первое место, несомненно, отводилось празднованию победы Великой Октябрьской социалистической революции, знаменовавшей собой построение нового мира, свободного от капиталистической эксплуатации[1213]. Однако, начиная с брежневской эпохи, это первенство постепенно переходило к празднованию Дня Победы в Великой Отечественной войне, окончательно утвердившись в этом качестве уже в современной России. Большинство исследователей сходится во мнении, что резкое повышение символического значения празднования Дня Победы начиная с 1965 г. отвечало приоритетам брежневской политики, направленной на расширение поддержки Брежнева среди фронтовиков и повышение его авторитета в армии[1214].