Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Алексей Дойников, главный зубной врач 4-го управления Минздрава СССР в 1953–1984 гг., защищая отечественную стоматологию, утверждал: «Брежнев был довольно капризным и требовательным пациентом. У него наблюдалась сложная патология, связанная с перенесенным в шестидесятые годы инфарктом, а позже и микроинсультом. Именно по этой причине его речь была не очень внятной, а совсем не из-за “плохих протезов”». «Частичный паралич языка» и «патология дыхательной системы», по мнению Дойникова, являлись основой неправильной дикции Брежнева, который после перенесенных болезней «говорил с опаской, берег здоровье»[1397]. По его словам, Брежнев, в отличие от своих ровесников, сумел сохранить почти все собственные зубы, ему не хватало только четырех. Вместе с тем генсеку не нравились несколько «передних коронок на верхней челюсти», которые и попытались ему заменить стоматологи 4-го управления. «А съемных протезов ему никогда не ставили, он имел свои зубы, – заключал Дойников. – Мы пробовали переделывать ему шесть коронок переднего ряда, приглашали консультантов из Германии, но их коронками из новомодной тогда металлокерамики он остался недоволен – “мешают своей толщиной”. Тогда решили поставить керамические коронки, повторив по форме давно сделанные из пластмассы, и к ним Брежнев с большим трудом стал привыкать» [1398].

Записка Л.И. Брежнева послу СССР в Германии В.М. Фалину с просьбой передать охотничьи трофеи немецким врачам

Октябрь 1974

[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 1. Д. 1153. Л. 33–33 об.]

Данное утверждение несколько расходится с высказыванием зубного специалиста из ФРГ Петера Хуга, благодаря своим связям в Кремле активно внедрявшего в 1970-х гг. в СССР стоматологические материалы, зубную технику и технологии с Запада. «У Брежнева была сложная болезнь, – заявлял Хуг в одном из своих интервью, – у него шло изменение твердых и мягких тканей челюсти. Советские врачи, лечившие его по устаревшим методикам, этот дефект устранить не могли, [так как] ставили зуб посередине альвеолярной кости, вместо того чтобы ставить его на то место, где он был раньше». Специалисты из ФРГ, напротив, с успехом укрепляли зубы на их «родных» местах. «У Брежнева до нас был протез, но он очень плохо сидел», – утверждал Хуг. Поэтому, «когда Леонид Ильич говорил, ему приходилось языком протез поддерживать, чтобы он не падал. И возникали проблемы с речью, шло постоянное жонглирование языком. Отсюда и цокающие звуки. А надо было сделать так, чтобы протез плотно присасывался, чтобы его трудно было даже снимать».

Как бы там ни было, но факт остается фактом: чем больше советских и зарубежных стоматологов занималось лечением брежневских зубов, тем хуже становилось общее состояние генсека, выражавшееся не только в плохой дикции, но и в его постоянной раздражительности и нервозности по отношению к близкому окружению, при подготовке и проведении заседаний, принятии важных политических решений. Проблемы с речью, по словам Александрова-Агентова, «очень мучили [Брежнева], действовали на его самолюбие»[1399]. Сделанный по последнему слову техники, с самыми современными материалами «съемный бюгельный протез» из Западной Германии Брежневу тоже не понравился. «Необычайно легкий и ажурный [протез], – вспоминал Дойников, – Брежнев <…> отверг, указывая на “тяжесть” и “множество крючков”»[1400]. «Немцы предложили оригинальные облегченные изделия из специального сырья, – отмечал Владимир Медведев, – работали тщательно. Однако проходила неделя, другая, примерки не удавались»[1401].