Читаем Леонид Брежнев. Опыт политической биографии полностью

Свои замечания по тексту докладов Брежнев всегда старался сделать конкретными, с четкими указаниями, что необходимо переписать и кто, конкретно, должен этим заняться. Выступления генсека переделывались десятки раз, что стало нормой для его «речевиков». «Мы доходили до 11 вариантов доклада и, когда уже чувствовали, что выдохлись, только тогда успокаивались», – заметил однажды сам Брежнев, вспоминая свое выступление на XXIII съезде КПСС[218].

Весьма показательна рабочая встреча Брежнева с «речевиками» при подготовке доклада к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина, прежде всего его личные указания и инструкции: «Нам к столетию есть что сказать, но мы должны сказать немного, но емко <…> Доклад рассчитан на 2–2,5 часа. Это приемлемо и для самого материала, и для слушателей <…> Стиль доклада должен быть в целом приподнятым, торжественным, местами даже с пафосом, но не крикливым <…> а ясным, четким, спокойным, деловым. Нужно, очевидно, в меру пользоваться цитатами, но не перегружать доклад. Цитаты подобрать весомые, вошедшие в классические труды <…> Я не знаю, нужно ли вводить раздел о философском значении трудов Ленина. Может быть, что-то сказать в этой области <…> Я против того, чтобы загружать доклад множеством цифр <…> Надо найти слова, чтобы шло, как говорят, как по маслу. Мы не можем допустить никаких неточностей, никаких фальсификаций, никакой отсебятины <…> Все это должно быть обоснованно и убедительно»[219].

Стенограммы совещаний просто пестрят многочисленными замечаниями Брежнева по текстам его докладов. Так, к примеру, выглядят лишь некоторые его комментарии к докладу для ХХV съезда КПСС: «Нельзя ли начать так <…> и дать цитату [Ленина]. Тогда мы начали бы с Ленина, а то его высказывания у нас где-то запрятаны. В тексте хорошая цитата Ленина…»; «Надо сделать так, чтобы слова были более броскими»; «Стр. 2 <…> Очень закрученная фраза»; «Стр. 3, первый абзац. “Дело мира получило большой выигрыш”. Вроде бы лотерея какая-то. Надо подобрать другие слова»; «Стр. 4, второй абзац: Я бы сказал осторожнее»; «Стр. 5, первый абзац. “Правда, есть у нас различия к подходу вопросов, в частности с югославскими и румынскими товарищами”. Румыны это примут по-своему, а Тито – по-своему. Он обидится. Надо сказать об этом как-то по-другому»; «Стр. 9, второй абзац <…> Я здесь против слов “как наша цель”. Не люблю я слова “наша цель”, “решено”, “успех”, “многоплановое”, “малоплановое”…» [220]

Свое указание – брать народ «за душу» и писать «не трафаретно <…> не крикливо, а по серьезному…»[221], Брежнев с регулярным постоянством повторял почти на каждом своем совещании с «речевиками». Так, после прочтения уже подготовленного доклада к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина 28 февраля 1970 г. Брежнев не смог сдержать своего разочарования и потребовал его переписать: «Слишком земной доклад. Так не подходит. Нужна значительно более высокая вышка <…> А все эти мелочи по экономике я все равно выброшу. Я в прошлый раз об этом говорил, но товарищи опять зачем-то написали <…> зачем и кому это нужно <…> Многие места дать более подъемно, в более глобальном плане <…> Об империализме слишком большой раздел, тянучий, много излишних деталей. Местами это выглядит, как учебник <…> Так оставить нельзя <…> Надо несколько укрупнить, а то получилось скучно <…> Словом, текст надо сжать, выдавить воду…»[222].


Л.И. Брежнев выступает на открытии мемориального комплекса, воздвигнутого в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина

Ульяновск, 16 апреля 1970

Фотограф Я. Халип

[РГАКФД]


Брежнев регулярно призывает «речевиков» подбирать особенные слова и выражения, чтобы лишить доклад «приземленности», быть осторожными с критикой, а главное – сделать его выступление незабываемым для слушателей. Так, на одном из совещаний по подготовке выступления на ХХIII съезде КПСС Брежнев делился своими мыслями с «речевиками»: «Хочется, чтобы доклад был хорошим. Есть что показать: партия трудится, народ трудится, не все у нас плохо. О реальных трудностях тоже надо сказать, чтобы хоть раз прозвучало, в скромной форме, что и трудности есть <…> И конечно, в докладе надо в приподнятом духе, пронизывающе сказать, что съезд проходит накануне 50-летия Советской власти. Это место может быть высокопарным, подъемным, пропагандистски сильным. Должны быть найдены соответствующие выражения»[223].

Рутинизация подготовки «брежневских» текстов
Перейти на страницу:

Все книги серии Страницы советской и российской истории

Екатерина Фурцева. Женщина во власти
Екатерина Фурцева. Женщина во власти

Екатерина Фурцева осталась в отечественной истории как «Екатерина III». Таким образом ее ассоциировали с Екатериной II и с Екатериной Дашковой, возглавлявшей Петербургскую академию наук. Начав свой путь «от станка», на вершине партийной иерархии она оказалась в переломные годы хрущевского правления.Низвержение с политического Олимпа стало для нее личной трагедией, однако путь женщины-легенды только начинался. Роль, которую ей предстояло сыграть на посту министра культуры, затмила карьерные достижения многих ее удачливых современников. Ибо ее устами власть заговорила с интеллигенцией языком не угроз и директив, а диалога и убеждения. Екатерина Фурцева по-настоящему любила свое дело и оказалась достаточно умна, чтобы отделять зерна от плевел. Некогда замечательными всходами культурная нива Страны Советов во многом обязана ей.

Сергей Сергеевич Войтиков

Биографии и Мемуары
Жуков. Танец победителя
Жуков. Танец победителя

Акт о безоговорочной капитуляции Германии был подписан в Карлсхорсте в ночь с 8 на 9 мая. По окончании официальной церемонии присутствующих поразил советский представитель маршал Жуков. Он… пустился в пляс. Танец победителя, триумф русского характера и русской воли.Не вступая в публицистические дискуссии вокруг фигуры Георгия Жукова, автор прежде всего исследует черты, которые закрепили за ним в истории высший титул – Маршала Победы. Внимательно прослежен его боевой путь до Рейхстага через самые ответственные участки фронта: те, что требовали незаурядного полководческого таланта или же несгибаемой воли.Вольно или невольно сделавшись на пике славы политической фигурой, маршал немедленно вызвал на себя подозрения в «бонапартизме» и сфабрикованные обвинения. Масштаб личности Жукова оказался слишком велик, чтобы он мог удержаться наверху государственной пирамиды. Высокие посты при Сталине и при Хрущеве чередовались опалами и закончились отставкой, которую трудно назвать почетной. К счастью, народная память более благодарна. Автор надеется, что предлагаемый роман-биография послужит ее обогащению прежде всего.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Сергей Егорович Михеенков

Андрей Громыко. Дипломат номер один
Андрей Громыко. Дипломат номер один

Андрей Андреевич входил в узкий круг тех, чьи действия влияли как на жизнь нашей страны, так и на развитие мировых событий. На протяжении четырех с лишним десятилетий от его позиции зависело очень многое, для Громыко же главное состояло в том, чтобы на всем земном шаре ни один вопрос не решался без участия Советского Союза. Однако по-настоящему его вклад до сих пор не осмыслен и не оценен.Энергия, редкая работоспособность, блестящая память, настойчивость -все это помогло Громыко стать министром. Наученный жизнью, он умело скрывал свои намерения и настроения и всегда помнил: слово – серебро, молчание – золото. Если можно ничего не говорить, то лучше и не говорить.Андрей Андреевич пробыл на посту министра иностранных дел двадцать восемь лет, поставив абсолютный рекорд для советского времени. После занял пост председателя Президиума Верховного Совета СССР, формально став президентом страны. Эта должность увенчала его блистательную карьеру.Но сегодня, благодаря рассекреченным документам и свидетельствам участников событий того времени, стало известно, что на сломе эпох Андрей Андреевич намеревался занять пост генерального секретаря ЦК КПСС.Настоящая книга представляет подробный анализ государственной деятельности Громыко и его роли в истории нашего государства.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Леонид Михайлович Млечин

Николай Байбаков. Последний сталинский нарком
Николай Байбаков. Последний сталинский нарком

В истории страны Николай Байбаков остался не как многолетний председатель Госплана СССР и даже не как политический долгожитель. Настоящее имя ему — отец нефтегазового комплекса. Именно Байбакову сегодняшняя Россия обязана своим сырьевым могуществом.Байбаков работал с И. В. Сталиным, К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, Л. П. Берией, Л. М. Кагановичем, В. М. Молотовым, А. И. Микояном, Н. С. Хрущевым, Г. М. Маленковым, Л. И. Брежневым, М. С. Горбачевым… Проводил знаменитую косыгинскую реформу рука об руку с ее зачинателем. Он — последний сталинский нарком. Единственный из тех наркомов, кому судьба дала в награду или в наказание увидеть Россию XXI века.Байбаков пережил крушение сталинской системы власти, крушение плановой экономики, крушение СССР. Но его вера в правильность советского устройства жизни осталась несломленной.В книге Валерия Выжутовича предпринята попытка, обратившись к архивным источникам, партийным и правительственным документам, воспоминаниям современников, показать Николая Байбакова таким, каким он был на самом деле, без «советской» или «антисоветской» ретуши.

Валерий Викторович Выжутович

Биографии и Мемуары
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже