Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Л.И. Брежнев выступает в Кремлевском дворце съездов во время торжественного приема в честь выпускников высших военных учебных заведений. В президиуме маршал Советского Союза М.В. Захаров, А.Н. Косыгин, М.А. Суслов и др.

8 июля 1968

Фотограф В. Кошевой

[РГАКФД]

«Речевики» «второго ранга» готовили все подготовительные разделы докладов, прежде чем они попадали на стол брежневской команды. «Обращаюсь с просьбой отобрать несколько человек квалифицированных товарищей из Вашего отдела, – писал, например, Брежнев заведующему сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС Ф.Д. Кулакову в августе 1967 г., – освободить их от текущих обязанностей с тем, чтобы они в возможно короткий срок подготовили раздел доклада по сельскому хозяйству <…> Очень важно сделать это быстро и написать хорошим, сочным языком»[229].

Один из консультантов, сотрудник международного отдела ЦК, привлекавшийся к подготовке брежневского доклада к XXVI съезду КПСС, так описывал черновую подготовительную работу: «Обычно работа консультантов над этими документами начиналась за несколько месяцев до события. Сначала, оставаясь на своих рабочих местах, каждый делал заготовку по своей тематике. Затем из них составлялась “болванка”. Для дальнейшей работы начальство выделяло рабочую группу из нескольких человек, которую вместе со старшим <…> отправляли на месяц-полтора на одну из цековских дач[230]. <…> Туда стекались и другие тексты – из академических институтов и других учреждений, а иногда наезжали и некоторые их сотрудники. День за днем все собирались за большим столом и шла прогонка текстов: читка вслух и обсуждение с поправками. После такого дневного бдения от первоначального варианта мало что оставалось, и каждому приходилось заново сочинять свою часть. И так день за днем, пока начальство не приходило к выводу, что можно показывать содеянное выше. Оттуда спускались замечания, и процедура повторялась. О таком стиле работы ходили разные анекдоты, в том числе известная формула: “Телеграфный столб – это хорошо отредактированная сосна”»[231].

На обсуждения текстов вместе с Брежневым, его помощниками и избранными «речевиками» консультанты «второго ранга», как правило, не приглашались. «Там был свой избранный круг особо приближенных, – вспоминал сотрудник международного отдела Меньшиков, – куда при Брежневе входили академики Н.Н. Иноземцев и Г.А. Арбатов, а также В.В. Загладин. В этот элитарный клуб я так и не попал. Не помню также, чтобы мне удалось пропихнуть какую-нибудь собственную теоретическую мыслишку в какой-то руководящий документ»[232].

В.А. Медведев, работавший в 1971–1978 гг. заместителем заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС, вспоминал, что когда его привлекли к работе по подготовке доклада Брежнева на XXV съезде партии (1976), то написанный им материал был сразу передан для доработки в «группу Иноземцева». «Все это, – пишет Медведев, – тщательно перемалывалось и переваривалось в предсъездовской кухне и приспосабливалось к вкусу Брежнева главными спичмейкерами – Иноземцевым, Арбатовым, Александровым, Бовиным»[233].

В последние годы своей жизни Брежнев редко комментировал и правил тексты самостоятельно, полностью полагаясь на компетенцию своих помощников и личного референта Галину Дорошину. Вместе с тем даже в это время он внимательно просматривал свои выступления, ставя на левых полях страниц пометку синим карандашом, без каких-либо замечаний и комментариев. Главный редактор газеты «Правда» Виктор Афанасьев, привлекавшийся в 1970-е гг. к созданию брежневских речей, вспоминал: «Сначала мы гадали: что бы это значило? А после обнаруживали, что в отмеченном абзаце есть неточность. Вот так мы убедились, что наш генсек не так уж туп, как некоторые его представляли. Да, писать он сам не мог, и редактор из него никудышный, но элементарное чутье безошибочно подсказывало ему, что хорошо и что плохо»[234].