Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

Даже сам Брежнев сталкивался с дефицитами советской экономики и разрешал их довольно типичным для обыкновенного советского человека способом – доставал по знакомству, «по блату», шил одежду на заказ. Брежнев, который последовательно прошел все ступени карьеры партийного и советского работника, прекрасно понимал истинную цену вещей и продуктов в мире плановой экономики[527]. Его поздние «дневники» пестрят бытовыми записями следующего рода: «Михаил Евстафиевич[528] – прислал синию рубашку с пуговочками до низу – но не шерстяная. Спросить у Н.А. [Тихонова] – в какой он был у нас 4-го Апреля» (5 апреля 1976 г.); «Получил костюм спортивный от легкой промышл[енности]» (14 сентября 1976 г.); «Могилевец – прислал рубашку и В[иктории] П[етровне] и Галочке игрушки» (3 октября 1976 г.); «Получил запонки от Кендала» (5 ноября 1976 г.)[529]; «Шубка-курточка прислал это генсек Аргентины» (12 января 1977 г.); «Черненко К.У. – поблагодарил [его] за сувенир – кастрюли – делает их Пермь» (12 января 1977 г.); «Говорил с Абрасимовым П.А.[530] <…> я попросил – ГДР-ский фен[531]» (21 июля 1977 г.); «Приходил Могилевец – с образцами шерстяной куртки – не подходит» (1 марта 1978 г.); «Отправил 5 коробок конфет Вик[тории] Петровне. Отправил Галочке помадки – тоже со стола, но привезенные вчера» (20 марта 1979 г.)[532], «Кисилев[533] Т.Я. поблагодарил за кофточки» (10 мая 1982 г.)[534].

Гастрономические привычки Брежнева также сближали его с народом, делая для генсека более понятными насущные людские потребности. Особенно Брежнев любил макароны по-флотски и борщ. В 1972 г., выступая перед военными, он признался: «Я сам люблю, например, макароны по-флотски особенно, и когда [были] у адмирала Горшкова на корабле и подали черт знает чего, какой-то бифштекс, понимаете. Откуда они его взяли? Спрашиваю, где макароны по-флотски? На второй день только дали. И то после критики»[535]. Эта любовь к макаронам порою приводила ближайшее окружение Брежнева в отчаяние. А.Е. Бовин вспоминал: «Столуемся с охраной, в ходу почему-то макароны по-флотски. Когда надоедает, привозим харч из Ялты и пируем у себя в комнате». Еще одним любимым блюдом Брежнева был борщ, что отмечено даже в его дневниковых записях: «23 августа 1976 г. Приехали в дом к обеду ел борщ»; «10-е Апреля [1977 г.] Воскресенье Был дома на даче – обедал борщ из свежей капусты – кешанка»[536].

«Отправил 5 коробок конфет Вик[тории] Петровне…» Записи Л.И. Брежнева

20 марта 1979

[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 1. Д. 987. Л. 31]

Уже после смерти Брежнева его жена Виктория Петровна рассказывала писателю Владимиру Карпову о кулинарных предпочтениях мужа: «У нас на первое в основном борщи: борщ украинский, горячий и холодный. <…> На второе готовила жаркое, котлеты. На жаркое брала свинину, ошеек, самое хорошее мясо, по-моему: жиру немного и мясо мягкое. <…> Вареники Леня любил с картошкой и с квашеной капустой, с жареным луком, а пироги любил с горохом. В воскресенье, когда вся семья в сборе, пироги пекла с мясом, но больше с горохом»[537].

Л.И. Брежнев и А.Н. Косыгин в гостях у моряков-североморцев

1968

Фотограф Н. Дюжин

[РГАКФД]

Даже ностальгия по годам молодости иногда приобретала у Брежнева кулинарный оттенок. Во время своего визита в Омск 30 марта 1978 г. он неожиданно прервал первого секретаря Омского обкома КПСС С.И. Манякина: «Я прошу меня извинить, я вот вспомнил, когда я работал землемером, то на работу в поле мы брали банки тушенки, которая производилась у вас. Сохранился ли этот консервный завод?». Манякин заверил генерального секретаря в том, что завод сохранился, «только качество теперь стало еще лучше»[538].

Отношение Брежнева к деньгам

Дневниковые записи позволяют реконструировать еще одну важную сторону быта первого лица советского государства – отношение генсека к деньгам. Дочь Сталина Светлана Аллилуева так характеризовала эту сторону жизни своего отца: «А он не знал ни счета современным деньгам, ни вообще сколько что стоит, – он жил своим дореволюционным представлением, что сто рублей – это колоссальная сумма. И когда он давал мне две-три тысячи рублей, – неведомо, на месяц, на полгода, или на две недели, – то считал, что дает миллион… Вся его зарплата ежемесячно складывалась в пакетах у него на столе. Я не знаю, была ли у него сберегательная книжка, – наверное нет. Денег он сам не тратил, их некуда и не на что было ему тратить. Весь его быт, дачи, дома, прислуга, питание, одежда, – все это оплачивалось государством…»[539].