Леонид Брежнев. Опыт политической биографии

21 мая 1979

[РГАНИ. Ф. 80. Оп. 1. Д. 987. Л. 33]

Кандидат в депутаты Верховного Совета СССР Л.И. Брежнев выступает перед избирателями Бауманского избирательного округа Москвы

2 марта 1979

Фотограф В. Мусаэльян

[РГАКФД]

При этом отношение Брежнева к гонорарам отнюдь не соответствовало неписаным внутрипартийным нормам. Л.М. Млечин воспроизводит историю, когда некий отставной генерал написал в ЦК КПСС о том, что М.А. Суслов получает огромные гонорары за книги и статьи, а это не к лицу члену Политбюро. Узнав об этом, «Суслов сильно расстроился, поскольку неукоснительно соблюдал этику номенклатурных отношений и твердо знал, что можно делать, а чего нельзя. Членам Политбюро положено было гонорары перечислять или в управление делами ЦК, или в Фонд мира». В итоге Суслов был вынужден оправдываться и прибегнуть к помощи первого заместителя заведующего отделом пропаганды ЦК А.Н. Яковлева, чтобы с документами на руках о переводах гонораров убедить жалобщика-генерала в своей партийной чистоте[547].

Консюмеризм и коммунизм

В декабре 1978 г. на церемонии награждения Брежнева третьей медалью Героя Советского Союза и вручения ему очередного ордена Ленина генеральный секретарь ЦК КПСС произнес знаменательную фразу: «Недавно в беседе с одним иностранным товарищем я откровенно сказал, что есть две вещи, которые всегда были и будут наиболее близки моему сердцу, всегда были и будут предметом моих главных забот. Это хлеб для народа и безопасность страны»[548]. Брежнев здесь не кривил душой. Его рабочие записи и архивные документы свидетельствуют, что из всего многообразия вопросов народного хозяйства наиболее близким для Брежнева всегда был вопрос обеспечения населения продуктами питания, одеждой, обувью, домашней техникой и жильем. Не будет преувеличением утверждать, что уникальность Брежнева как лидера партии и государства в первую очередь также заключалась в том, что он «заглянул в тарелку», стоявшую на столе у советского человека, причем не с привычной целью ополовинить ее содержимое, а с искренним желанием наполнить ее. Авторы специального исследования, посвященного социальной политике брежневской эпохи, пришли к аналогичному выводу: «С падением хрущевского режима в результате “дворцового переворота” 1964 года изменились политические и экономические условия социальной политики. Впрочем, основной вектор социально-политического развития, направленный на создание универсальной системы доступа к общественным благам, был не только сохранен, но упрочен»[549].

Брежневскую эпоху во многом можно расценивать как итог длительного процесса коадаптации советской власти и населения. Джемс Миллар охарактеризовал сложившуюся систему взаимной адаптации советского политического режима и населения в годы правления Брежнева как “Little Deal”, «маленькую сделку», которая заключалась в том, что власть, сделав главную ставку на материальное благополучие населения, отказалась от массовых политических репрессий и внеэкономического принуждения к труду, а также закрывала глаза на низкую производительность труда и «теневую экономику», а население в ответ демонстрировало свою лояльность к власти, не подвергая открытому сомнению официальные правила и нормы[550]. Спецификой брежневского периода следует признать то обстоятельство, что процесс коадаптации власти и общества носил преимущественно встречный характер. При этом консюмеризм плохо сочетался с коммунистической идеей.

Глава 4 Брежнев и мир вещей: личность генсека в свете даров и подношений

Позвонил и поблагодарил Кунаева Д.А. за дары природы.

Л.И. Брежнев

§ 1. Дары вождям

Традиция дарить подарки вождям, монархам, президентам и т. п. столь же стара, как сама история человечества. В начале XX в. антропология стала разрабатывать классическую теорию дара как способа понять традиционные или безгосударственные общества[551]. Методы и подходы, выработанные антропологами, были востребованы «новой культурной историей», которая рассматривает дары и подношения как язык взаимоотношений человека и власти[552].

Н.В. Ссорин-Чайков и О.А. Соснина отмечали, что «в подношение подарков советским вождям, в этот беспрецедентный по своим масштабам церемониал советской эпохи, разогретый человеческими эмоциями и идеологическими амбициями, было вовлечено гигантское число людей: от частных лиц – рядовых советских и иностранных граждан до глав иностранных государств»[553]. В то же время совокупность даров, адресованных тому или иному вождю СССР, как полагают Ссорин-Чайков и Соснина, позволяет историкам решить сверхзадачу: выявить и описать т. н. хронотоп советскости – специфическое единство пространства и времени в культуре[554].

Подарки Сталину