В-третьих, взгляды Хрущева на моральное поощрение к труду в виде награждения орденами и медалями СССР определял пуристический подход. Хрущев руководствовался романтическими представлениями утопического свойства, согласно которым все советские трудящиеся поголовно в своих же собственных интересах готовы приложить максимум сил для выполнения поставленных партией задач, необходимо только донести эту идею до каждого труженика. В таких условиях моральное стимулирование труда в форме массового награждения рабочих, колхозников и служащих казалось Хрущеву не только избыточным, но и вредным, так как вело к профанации и девальвации высоких государственных наград и развращало советские партийно-государственные элиты, которые в погоне за орденами утрачивали скромность и коммунистическую требовательность к себе, забывая о ленинских заветах «бескорыстного служения народу»[691]. Хрущевым была также предпринята попытка минимизировать награждение орденами и медалями СССР, заменив их другими видами морального поощрения (почетные грамоты, значки и т. п.). В итоге основным способом ревальвации высоких наград при Хрущеве стало резкое сокращение численности награждений [692].
Приход Брежнева к власти изменил ситуацию коренным образом. Первая запись на тему наград и награждений в его «дневнике» в качестве 1-го секретаря ЦК КПСС датируется 18–19 октября 1964 г. и была связана с очередным удачным полетом советских космонавтов: «Я бы сразу наградил Королева и группу ведущих ученых и конструкторов – не пожалеть [наград] они прославляют [страну, а то] какому-то неизв[естному] журнал[исту] даем [орден]»[693]. «Не пожалеть» орденов и медалей становится одним из лозунгов брежневского правления. Уже в 1965 г. количество награжденных выросло в 20 раз по сравнению с 1964 г.: орденами и медалями СССР были награждены 121 687 человек.
Местное руководство адекватно расшифровало сигнал, данный сверху. 5 января 1966 г. Л.И. Брежнев констатировал на заседании секретариата ЦК КПСС: «Сейчас много поступает предложений о награждениях республик, краев, областей, отдельных предприятий, колхозов, совхозов, учреждений, организаций орденами и медалями Советского Союза. Я думаю, что нам следовало бы создать оперативную тройку для предварительного рассмотрения этих предложений и подготовки их для ЦК»[694]. В целом же эффект реабилитации массовых награждений Брежнев оценил сугубо положительно: «Награждение ряда республик, краев и областей хорошо воспринято народом. Этот подъем необходимо использовать, особенно при подготовке к весне». На реплику А.П. Кириленко о необходимости принять «принципиальное решение о награждениях по промышленности» Брежнев откликнулся: «Сейчас следует решить вопрос о металлургах, а потом можно снова вернуться к работникам сельского хозяйства. В ответ на высокие награды трудящиеся берут новые обязательства. Это хорошо, надо поддержать инициативу»[695].
Записи и стенограммы заседаний Секретариата ЦК за 1966–1967 гг. дают наглядное представление о том потоке ходатайств о награждении отдельных лиц и трудовых коллективов, предприятий и организаций, газет и городов и т. п., буквально захлестнувшем этот руководящий орган партии. Интересно, что секретари ЦК, оказавшись в ситуации, когда практически на каждом заседании Секретариата им приходилось рассматривать вопросы о награждении, все больше внимания уделяли проблеме прецедента. Другими словами, если вставал вопрос о награждении, они прежде всего рассматривали потенциальное положительное решение с точки зрения создания нежелательного прецедента, который будет обусловливать их решения в будущем. Так, когда 1 сентября 1966 г. встал вопрос о награждении Донецкого завода точного машиностроения орденом Ленина в связи с 50-летием, М.А. Суслов засомневался: «Правильно ли будет такое награждение, если иметь в виду, что сейчас у нас очень большое количество предприятий будет иметь свои 50-летия». В случае награждения Донецкого завода пришлось бы в будущем награждать в связи с 50-летним юбилеем и другие предприятия. В итоге решение вопроса было «отложено» [696].