Читаем Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979 полностью

Писал письма Н. Белинковой и др. Сегалы привезли доски и старые стульчики, и я благоустраивал свою комнату.

Яшка первый день пошел в сад и очень доволен. Сад религиозный.

25 апреля. Вт. Иерусалим. Ходили с М. Таль в отдел регистрации обществ, узнали правила оформления моего Центра. Читаю «Самсон-назорей» Жаботинского[20].

Люди: Баевская, Грейдингеры, Сюзанна Калик, Игорь, А. Балабанов, Е. Меникер и др.

26 апреля. Ср. Иерусалим. Выбирали с Иркой мебель, заказали диван и 2 кресла (1250 лир), книжные полки (250 лир), столик.

Баевская показала нам часть фильма: я рассказываю; фото Яшки, Стесина и др. мои материалы.

27 апреля. Чт. Иерусалим. С Иркой и Златочкой в коляске в поисках мебели гуляли на арабском базаре в Старом городе. В итоге купил молоток.

Мои работы висят в рамках в галерее Аврахами.

Говорил по телефону с Моше Кармелем, Цви Нецером, Арье Кролем; устраивал Юру Купермана в Иерусалим, ждем его с большим волнением, это первый друг из нашей компании, который должен приехать.

Получил от Гамзу свои материалы и подарок – самоучитель иврита с теплой надписью.

Написал статейку «Что чудо жизни» о стихах Яши Бергера.

Вечером отмечали приобретение машины Грейдингером. Мы с Иркой, Меникеры, Алик Крончер.

28 апреля. Пт. Иерусалим. Рабочие привезли диван, 2 кресла, 2 столика и поставили в моей комнате стеллажи. Мы с Иркой совершили перестановки, и все преобразилось. Впервые в жизни мы имеем настоящую удобную мебель. Я расставил книги. Мы устали, но блаженствуем.

Ирка была у Каликов (Сюзанне – 40 лет). Подарок – розы и мой рисуночек.

У меня был Ю. Зильберберг. Все мы ждем Купермана и гадаем – где он?

29 апреля. Сб. Иерусалим. Обживаем свой новый интерьер. Я приспособил в салоне бар и книжные полки.

Разбираю и расставляю по порядку книги и материалы.

Ожидаем Ю. Купермана и гадаем, что он будет, как, где и т. д.

Заходил Ю. Зильберберг, человек он социально чужой, но он не единственный такой вокруг нас. Были у нас Грейдингеры, смотрели новый интерьер, хвалили, искренне радовались, пили чай.

30 апреля. Вскр. Иерусалим. Лакировал, пилил, сверлил, заколачивал и в итоге сделал в салоне книжные полки с баром, и теперь салон наш принял почти законченный вид.

Люди: Балабановы, Э. Драпкин, Грейдингеры, Меникер Лена и др.

1 мая. Пн. Иерусалим. Лод. Мевасерет Цион. Утром встретил в аэропорту Лод Юру Купермана с семьей. Калики были также. Удивительное известие: Янкилевский и Кабаков ждут вызова в Израиль. С Купером приехал в Мевасерет Цион. Взял у него тубу и ящик от Стесина.

Дома с Иркой, замирая, распаковали ящик и тубу и нашли там сотни работ: моих, Яковлева, всех, всех, всех. Это чудо. Это второе рождение моей коллекции. Это потрясающе.

Вечером был Мих. Бейтан, писали устав Центра, пили чай, переводил он, а потом были у соседей внизу, Мирры и Мих. Кандов, на дне рождения Мирры, кроме нас были еще Балабановы.

2 мая. Вт. Иерусалим. Весь день приводил в порядок, раскладывал книги и вырезки.

Гадаем с Иркой, что происходит с Куперманом, он явно и странно исчез.

3 мая. Ср. Иерусалим. В квартире нашей прохладно, красиво и уютно.

Ирка поехала в Мевасерет к Куперману. Купермановская жена ведет себя как советская жлобка. Куперман избегает меня. Итак, все стало на свои места: смесь страха, зависти и презрения (великая манекенщица Мила и еврейский художник-идишист Юра Куперман начинают свою великую карьеру, а Гробман, как и в Москве, перебегает дорогу, опасен и не нужен). Бедный Юра, что его ждет с этими еврейскими местечковыми темами: он всегда боялся современного искусства.

Были с Иркой у Феферов, смотрели слайды Южн. Америки, показывал турист Рафи.

4 мая. Чт. Иерусалим. Мы продолжаем возмущаться жлобством Купера и его жены.

Написал письма Гамзу и Марку Шепсу о своей коллекции.

Вечером был Арье Арох, и я показывал свои работы, ему они нравятся, гуляли по ночному Иерусалиму и беседовали; рассказывал ему о современном московском авангарде.

5 мая. Пт. Иерусалим. Был в муниципальном отделе алии насчет телефона и в Сохнуте насчет вызовов.

Был у М. Таль, она переводила статьи обо мне (свои и Тальпира).

Вечером у нас М. Бейтан и чай.

6 мая. Сб. Иерусалим. Второй день привожу в порядок свою библиотеку.

В Мевасерет Ционе собралась МОСХовская компания и смертельно меня боится.

7 мая. Вскр. Иерусалим. Привожу в порядок библиотеку.

Была у меня Хава Мехутан, скульптор, куратор музея в Беэр-Шеве, мы договорились, что выставка будет моя в начале 1973 г.

Изя Грейдингер вез детей и Яшку, столкнулся с грузовиком, помял машину и очень расстроен.

Перейти на страницу:

Все книги серии Критика и эссеистика

Моя жизнь
Моя жизнь

Марсель Райх-Раницкий (р. 1920) — один из наиболее влиятельных литературных критиков Германии, обозреватель крупнейших газет, ведущий популярных литературных передач на телевидении, автор РјРЅРѕРіРёС… статей и книг о немецкой литературе. Р' воспоминаниях автор, еврей по национальности, рассказывает о своем детстве сначала в Польше, а затем в Германии, о депортации, о Варшавском гетто, где погибли его родители, а ему чудом удалось выжить, об эмиграции из социалистической Польши в Западную Германию и своей карьере литературного критика. Он размышляет о жизни, о еврейском вопросе и немецкой вине, о литературе и театре, о людях, с которыми пришлось общаться. Читатель найдет здесь любопытные штрихи к портретам РјРЅРѕРіРёС… известных немецких писателей (Р".Белль, Р".Грасс, Р

Марсель Райх-Раницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Гнезда русской культуры (кружок и семья)
Гнезда русской культуры (кружок и семья)

Развитие литературы и культуры обычно рассматривается как деятельность отдельных ее представителей – нередко в русле определенного направления, школы, течения, стиля и т. д. Если же заходит речь о «личных» связях, то подразумеваются преимущественно взаимовлияние и преемственность или же, напротив, борьба и полемика. Но существуют и другие, более сложные формы общности. Для России в первой половине XIX века это прежде всего кружок и семья. В рамках этих объединений также важен фактор влияния или полемики, равно как и принадлежность к направлению. Однако не меньшее значение имеют факторы ежедневного личного общения, дружеских и родственных связей, порою интимных, любовных отношений. В книге представлены кружок Н. Станкевича, из которого вышли такие замечательные деятели как В. Белинский, М. Бакунин, В. Красов, И. Клюшников, Т. Грановский, а также такое оригинальное явление как семья Аксаковых, породившая самобытного писателя С.Т. Аксакова, ярких поэтов, критиков и публицистов К. и И. Аксаковых. С ней были связаны многие деятели русской культуры.

Юрий Владимирович Манн

Критика / Документальное
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)
Об Илье Эренбурге (Книги. Люди. Страны)

В книгу историка русской литературы и политической жизни XX века Бориса Фрезинского вошли работы последних двадцати лет, посвященные жизни и творчеству Ильи Эренбурга (1891–1967) — поэта, прозаика, публициста, мемуариста и общественного деятеля.В первой части речь идет о книгах Эренбурга, об их пути от замысла до издания. Вторую часть «Лица» открывает работа о взаимоотношениях поэта и писателя Ильи Эренбурга с его погибшим в Гражданскую войну кузеном художником Ильей Эренбургом, об их пересечениях и спорах в России и во Франции. Герои других работ этой части — знаменитые русские литераторы: поэты (от В. Брюсова до Б. Слуцкого), прозаик Е. Замятин, ученый-славист Р. Якобсон, критик и диссидент А. Синявский — с ними Илью Эренбурга связывало дружеское общение в разные времена. Третья часть — о жизни Эренбурга в странах любимой им Европы, о его путешествиях и дружбе с европейскими писателями, поэтами, художниками…Все сюжеты книги рассматриваются в контексте политической и литературной жизни России и мира 1910–1960-х годов, основаны на многолетних разысканиях в государственных и частных архивах и вводят в научный оборот большой свод новых документов.

Борис Яковлевич Фрезинский , Борис Фрезинский

Биографии и Мемуары / История / Литературоведение / Политика / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

100 знаменитых тиранов
100 знаменитых тиранов

Слово «тиран» возникло на заре истории и, как считают ученые, имеет лидийское или фригийское происхождение. В переводе оно означает «повелитель». По прошествии веков это понятие приобрело очень широкое звучание и в наши дни чаще всего используется в переносном значении и подразумевает правление, основанное на деспотизме, а тиранами именуют правителей, власть которых основана на произволе и насилии, а также жестоких, властных людей, мучителей.Среди героев этой книги много государственных и политических деятелей. О них рассказывается в разделах «Тираны-реформаторы» и «Тираны «просвещенные» и «великодушные»». Учитывая, что многие служители религии оказывали огромное влияние на мировую политику и политику отдельных государств, им посвящен самостоятельный раздел «Узурпаторы Божественного замысла». И, наконец, раздел «Провинциальные тираны» повествует об исторических личностях, масштабы деятельности которых были ограничены небольшими территориями, но которые погубили множество людей в силу неограниченности своей тиранической власти.

Валентина Валентиновна Мирошникова , Наталья Владимировна Вукина , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары / Документальное