Левиафан 2. Иерусалимский дневник 1971 – 1979

Сегодня же и второе событие. Я встретился с Юрием Куперманом. Я позвонил ему, Мила была очень любезна – мы договорились с ним, и я приехал. Он напечатал статью в евр. журнале, где упоминает также и меня. Мы сидели и беседовали, пили. Он живет в красивой квартире, но она стоит ему ок. 1300 на наши деньги, и они хотят поменять жилье. Он написал книгу рассказов (те, что он когда-то всегда рассказывал) о своих соседях и друзьях и пр. быте – книга эта издается на англ. в США, это устроил Эстерик. Картины его я видел мельком, довольно слабые – сейчас он планирует выставки в Берлине и еще где-то. В общем и целом он живет хорошо, но, очевидно, особых успехов в искусстве у него нет и критики в основном похлопывают его по плечу, так я понял. Но он, очевидно, надеется на будущее. В общем, мы встретились хорошо, хотя по душам еще не успели поговорить.

Мы расстались, я поехал на почту – а вдруг есть письмо от тебя? Почта закрыта. Начался вечер. Темно, холодно, неуютно. Идти мне некуда – друзей нет. Ах, если бы у меня в Лондоне была такая компания, как катморовская в Тель-Авиве. Но все мои здешние знакомые не подходят мне, все ж таки я, по сути дела, настоящий что ни на есть хиппи и богемщик. Мне бы сидеть в углу дымной комнаты, среди длинноволосых мальчиков и девочек, пить вино, или курить гашиш, или писать, или рисовать что-то, слышать музыку, короче говоря, ничего не делать в компании ничего не делающих людей, но в компании. Без компании я, как муравей без муравейника, живой, а руки-ноги не шевелятся. Нет никого у меня в Лондоне – а ведь где-то они есть, мои лондонские друзья, но как найти?

Яшенька, мой любимый сыночек, я очень соскучился по тебе и Златке, поцелуй ее вместо меня. Целую вас всех, очень люблю, скоро вернусь, ваш папа.

25 февраля. Лондон. Сейчас получил твое письмо (2-е), очень, очень рад и счастлив читать о детках. Напишу подробнее.

27 февраля. Лондон. Гринвич. Ирка, я, как уже сообщил тебе, получил твое письмо и был очень рад ему.

23 февраля я последний раз ночевал у Колина Нирса, но его не было дома, он еще не вернулся.

24 февраля я позвонил Куперману, мы встретились у него дома, смотрели его работы. Вещи он делает очень-очень слабые, хуже, чем когда-то, но теперь это все на шелковых серебряных холстах, в общем, ерунда какая-то. Я сказал, что, по-моему, ему лучше работать на бумаге или картоне. Потом мы с ним поехали в Тэйт галери, смотрели картины. Потом хотели что-то выпить, но в Англии с обеда до 7 ч. нельзя купить спиртных напитков. И мы сидели в каком-то кафе и беседовали о многом. Он рассказал, что он чувствовал, когда приехал в Израиль, почему уехал, в общем, о всем, о своих делах и настроениях сегодня. Видно, что он понял, что не так просто выйти в люди, и где-то примирился, но и в то же время надеется на свой будущий взлет. Его отношение ко мне тогда он так и не смог объяснить, но, в общем, мы встретились по-человечески и восстановили отношения, хотя, конечно, никакой дружбы между нами быть не может в силу разницы как людей, так и масштабов. Статья его (я ее привезу) очень-очень неглупая и точная.

В тот же вечер я был у Ильи и Эли Зильбербергов, это не в центре, но у метро. Они встретили меня, и мы ужинали у них вместе и рассказывали, хотя особенно не о чем. Есть надежда, что Гершуни к осени выйдет из тюрьмы. Дом у Ильи – 2 этажа, как у обычных англичан, стиснутый другими двумя домами. 4 с половиной комнаты, и очень мило. И в целом они себя чувствуют, как я понял, связанными тесно с Израилем. Кстати, Куперман сказал, что он надеется вернуться в Израиль, но художником с именем, чтоб не он кланялся, а его просили (имеется в виду вся эта публика торговцев картинами и пр.). Но я мало верю в его возврат.

28 февраля. Виндзор. Ирка, я с Кэтрин Мэррол и детьми в этот момент находимся в Королевском замке в г. Виндзоре, рядом с Лондоном. Прекрасный замок, чудесная природа, идиотские гвардейцы и я в роли идиота-туриста. В общем, все эти английские традиции страшно дегенеративны и противны. Увидели бы ругатели наших ортодоксов, сколько закостеневших и бессмысленных традиций на Западе, прикусили бы себе язык и меньше болтали бы. В общем, мы в Виндзоре, хожу за Кэтрин и детьми и скучаю. Но когда-нибудь мы с тобой погуляем в этих местах иначе.

28 февраля. Итон. Итак, осмотрев шикарный Виндзорский королевский дворец, пообедав, мы приехали в Итон. Сейчас я сижу в церкви знаменитого Итонского колледжа. Все очень старинное и красивое. Холодно. Спускается туманный вечер. Я хочу домой, в Иерусалим.

28 февраля. Вечер. Лондон. Гринвич. Только что я написал свое очередное стихотворение. Теперь продолжу рассказ о прошлых днях.