Любимец Сталина. Забытый герой

Получив кляузу на Голованова, Сталин не стал рубить сплеча. Жалоба исходила от прославленной лётчицы и кумира предвоенных лет, Героя Советского Союза и депутата Верховного Совета СССР полковника В. С. Гризодубовой (назначена командиром полка была лично Сталиным), хотевшей, чтобы авиационный полк, которым она командовала, получил почётное звание гвардейского, а она сама – звание генерала. И тогда, используя своё личное знакомство с товарищем Сталиным и другими членами Политбюро, Гризодубова напрямую обратилась к Верховному – и её жалоба была передана лично Сталину. Отмахнуться от жалобы, подписанной прославленной лётчицей, Сталин не мог. Маршал обвинялся в предвзятом отношении к пользовавшейся всесоюзной известностью лётчице: якобы и наградами обходит, и по службе затирает (за двести боевых вылетов В. С. Гризодубова не получила ни одной награды).

Для разбирательства по жалобе была создана комиссия под председательством секретаря ЦК Г. М. Маленкова. Маршал А. Е. Голованов был вызван для личных объяснений к Сталину, в кабинете которого уже сидели почти все члены Политбюро. Маршал понял, что Верховный, исходя из высших политических соображений, фактически уже принял положительное решение и о присвоении гвардейского звания авиационному полку, и о присвоении генеральского звания В. С. Гризодубовой. Но ни то, ни другое было невозможно без официального представления, подписанного командующим АДД.

Маршал отказался это сделать, полагая, что полковник В. С. Гризодубова не заслуживает такой чести: она неоднократно самовольно покидала полк и уезжала в Москву, а в полку была низкая дисциплина и высокая аварийность. Не боясь сталинского гнева и рискуя лишиться своего поста, маршал А. Е. Голованов не поддался ни настойчивым уговорам, ни неприкрытому давлению со стороны членов комиссии по разбирательству жалобы. Если бы он поддался этому давлению, то фактически признал бы особый статус Гризодубовой. Подписать представление означало расписаться в том, что не только непосредственные начальники, но и он, командующий АДД, для неё не начальник. На это маршал пойти не мог. Опираясь на факты и результаты работы комиссии, он сумел обосновать свою невиновность, доказав клеветнический характер жалобы Гризодубовой. В итоге было принято решение, по которому полковник Гризодубова была отстранена от командования полком, а имевшиеся материалы – переданы в военный трибунал для привлечения к судебной ответственности и в Комиссию партийного контроля для решения вопроса партийной принадлежности.

Отказ от повышения

«Что же он теперь будет делать с Жигаревым?[8]

– Вот повоюй и поработай с таким человеком. Не знает даже, что творится в его же епархии! – наконец заговорил Сталин, прервав ход моих мыслей.

Я [Голованов] по-прежнему молчал. Говорить что-либо в оправдание генерала было явно бесцельно. Осуждать и возмущаться только что происшедшим – значит подливать масла в огонь и окончательно губить человека. Поистине неважно чувствует себя свидетель подобных сцен, да ещё когда видит, что от него ждут ответа.

Сталин ходил по кабинету, а я молчал. Наконец он обратился ко мне:

– Придётся нам с вами выправлять дело.

Столь неожиданный поворот обескуражил меня. Однако дальнейшее мое молчание могло повлечь за собой уже и определенные решения, поэтому я заговорил: