Люди Цусимы. Русские моряки в героической эпопее

Возвратиться Николаю Парфеновичу в Петербург было не суждено. После плена Курош остался служить в Сибирском флотском экипаже, где командовал эскадренными миноносцами «Капитан Юрасовский», а затем «Бодрый». Ранним утром 17 октября 1907 года к стоявшим во Владивостоке у строительного порта миноносцам направилась шлюпка. Подойдя к миноносцу «Скорый», один из сидевших в шлюпке поинтересовался у вахтенного: «Дома ли Пойлов?»

Как выяснилось впоследствии, этот вопрос был сигналом к началу вооруженного восстания. Его со своего мостика услышал Курош, чей миноносец «Бодрый» стоял рядом, и предложил шлюпке немедленно отойти, угрожая открыть огонь. Шлюпка отошла. Но условленный вопрос услышал и сам Яков Пойлов – машинно-артиллерийский содержатель миноносца «Скорый», один из главных руководителей восстания. Он спустился в командирскую каюту и выстрелом из револьвера убил командира миноносца лейтенанта Штерна, смертельно ранил мичмана Юхновича, прибежавшего на выстрел. Затем поднялся на верхнюю палубу и сделал еще три сигнальных выстрела к началу восстания. Курош без колебаний открыл по Пойлову огонь со своего миноносца. Завязалась перестрелка, и раненый в грудь навылет Николай Парфенович упал и через 10 минут скончался. Последние его слова были: «Братцы, скажите жене и детям, чтобы не горевали, я честно исполнил свой долг и умираю за честь своего мундира. Пусть положат со мной образ, который был в бою… Уйдите, я буду умирать… Ужасно, ужасно».

Несмотря на ропот и прямое осуждение сдачи, офицеры броненосца «Император Николай I», как и других сдавшихся кораблей, понимали, что обратного хода нет, теперь броненосец принадлежит Японии, и портить на нем и выбрасывать за борт ничего нельзя. Поэтому пресекали всякие попытки порчи имущества со стороны матросов.

Поручик КИМ Ф. Г. Дмитраш, младший инженер-механик (позднейшее фото, в чине лейтенанта)

Одним из них был поручик Федор Григорьевич Дмитраш. На суде именно это и ставилось ему в вину, как и многим другим офицерам. Дмитраш защищал себя сам, суд принял его аргументы, и он был оправдан, как и все офицеры броненосца, кроме командира Смирнова. Дальнейшая судьба поручика Дмитраша похожа на судьбы тех, кто предпочел служить Белому движению. После Октябрьской революции Дмитраш через Финляндию прибыл в Северо-Западную армию Юденича по разрешению военного министра Эстонии, выданному для большой группы офицеров, пожелавших вступить в ряды Белого движения.

Мичман В. В. Дыбовский, вахтенный офицер (на фото – капитан 2 ранга, 1917 г.)

Судьба Виктора Владимировича Дыбовского не только интересна, но и весьма значима для развития русской морской авиации. Он родился 25 января 1884 года в семье штабс-капитана 2-го пехотного Софийского полка, который вскоре умер. Хотя отец служил по сухопутному ведомству, мать исхлопотала разрешение отдать сына в Морской кадетский корпус, как потомка умершего офицера. В январе 1904 года Дыбовский оканчивает старейшее военно-морское учебное заведение России, в чине мичмана зачисляется в 19-й флотский экипаж на Балтике и быстро попадает на 2-ю Тихоокеанскую эскадру.

Через три года после возвращения из японского плена, в марте 1909 года, Виктор Владимирович зачисляется слушателем Артиллерийского офицерского класса и по завершении учебы откомандировывается в Санкт-Петербургский Воздухоплавательный парк, где начинает заниматься теоретическими и практическими вопросами авиации. После окончания Севастопольской офицерской авиационной школы 5 апреля 1911 года ему был вручен диплом пилота за № 13 по летательному аппарату тяжелее воздуха «Блерио».

В. В. Дыбовский (второй справа) среди летчиков

Он отдавал предпочтение морской авиации, и самый большой вклад в ее развитие Дыбовский внес 6 июня 1911 года. Вот что указывал он в донесении о том поистине историческом полете над Черным морем: «Взяв направление на Карантинную бухту, поднялся на 800 метров. Находясь над берегом еще далеко от моря, с такой высоты заметил идущий малым ходом транспорт «Пендераклия» и темный силуэт стоящей в надводном положении подводной лодки. Дальше заметил большой бурун от перископа лодки, идущей в подводном положении по направлению к реке Бельбек… пассажиром подпоручиком Гельгаром был произведен снимок подводной лодки, который при сем прилагается». В России это был первый полет, когда с аэроплана визуально удалось обнаружить подводную лодку в погруженном состоянии, да еще сделать соответствующие фотоснимки. Можно сказать, что этим полетом Дыбовского было положено начало противолодочной авиации России.