Лучшее в нашей жизни. 45 нежных советов. От прививок и режима сна ребенка до эмоционального здоровья родителей

Я хочу, чтобы они бежали от жалости к себе, которая мешает личностному росту, от чувства вины, разрушающего надежды, от страха, лишающего свободы, превращающего тебя в раба. И я хочу, чтобы, какой бы дорогой они ни пошли, что бы ни выбрали для себя в жизни, они делали это для себя, чувствовали себя счастливыми и свободными.

Я бы хотела, чтобы они учились (а кто нет?), но еще больше я бы хотела, чтобы они нашли в жизни свое призвание и развивали его со страстью, чтобы они отдавали всех себя тому, что им нравится. Потому что именно страсть является тем ингредиентом, который имеет решающее значение.

Я бы хотела, чтобы они выражали свои эмоции без страха, делились ими свободно, исследовали свои тени и оплакивали свои печали. Потому что горести оплакиваются, а радости празднуются.

Мне бы правда хотелось всего этого для своих детей. И самое главное, что движет мною в жизни, что заставляет меня вставать каждое утро с улыбкой, – это то, что все эти могущественные качества наших детей зависят от нас, их родителей.

Мы должны учить наших детей тому, что все мы одинаковые, что мы чувствуем себя одинаково, что мы имеем одинаковые потребности: чувствовать себя любимыми, понятыми, услышанными, принятыми, желанными и ценными…

Дети должны знать, что люди – не машины, что ни их родители, ни учителя, ни даже они сами никогда ими не станут, какие бы хорошие оценки они не получали. Нет, люди не боги. И врачи тут – не исключение.

Мы, врачи, спим, когда нам хочется спать. Мы едим, когда нам хочется есть. Мы так же, как и все, ходим в туалет. У нас есть семья, есть рабочие часы, как и у всех остальных, и нам так же, как и всем, хочется, чтобы их соблюдали. Мы, врачи, – не прорицатели, мы не стоим выше добра и зла.

Конечно, иногда мы, врачи, слишком уверены в себе, и именно наше эго заставляет нас думать, что мы можем быстро поставить диагноз, что мы можем справиться с болезнью лучше, чем любой другой. Но, несмотря на все наши знания, несмотря на все наши навыки, мы, врачи, иногда ошибаемся, иногда сомневаемся и иногда… мы плачем. Да, иногда мы проигрываем. Врачи – они тоже люди.

Много лет назад, когда я еще была ординатором, на одном из дежурств со мной произошел курьезный случай, которому я стараюсь не придавать слишком большого значения, но который тем не менее засел в моей памяти. Я пятнадцать часов подряд оказывала помощь детям в отделении неотложной помощи, осматривая пациентов одного за другим, без перерывов, за исключением двадцати минут, отведенных на обед. Я присутствовала на двух родах, параллельно проводя консультации для обеспокоенных родителей тех детей, которых положили в тот день в больницу.

Когда я вышла в приемную, увидела еще двух детей с гастроэнтеритом, одного ребенка с кашлем и двух малышей с ушибами колена. Ничего серьезного, ничего такого, что не могло бы подождать две минуты, необходимые мне, чтобы сходить в туалет. Вежливо расспросив родителей о причинах обращения в отделение неотложки и увидев здоровые лица детей, я решила, что откладывать поход в туалет не было необходимости, о чем я (наивная) тут же сообщила.

– Я отойду на минутку в туалет и тут же приму вас, – сказала я с наилучшими намерениями.

Повернувшись, я услышала, как одна из матерей сказала:

– Вы гляньте на нее, такая очередь в приемной, а «барышня» берет и просто уходит.

У меня было два варианта: либо нажать на кнопку «спокойствие», либо что-то сказать в ответ. У меня почти всегда включен режим спокойствия, и мои пациенты знают об этом. Я почти никогда не злюсь. У меня нет достаточно веских причин, чтобы ругаться с родителями своих маленьких пациентов: на самом деле все они прекрасны. Но в тот день, может, из-за моей усталости, может, из-за общего состояния истощения, кнопка не сработала… потому что, признаюсь честно, мы, врачи, – тоже не роботы, и после пятнадцати часов работы у тебя уже нет тех сил, на которые ты можешь рассчитывать, когда ты только пришла на дежурство из дома. В тот день я уже провела пятнадцать часов на ногах, и это был не предел.

Я подошла к женщине и посмотрела на нее сверху вниз, ища хоть какой-нибудь знак, указывающий на то, что, возможно, она – инопланетянин, которому не нужно ходить в туалет. Не знаю, может, мой преподаватель по урологии скрыл от меня, что есть люди, которые ходят в туалет раз в неделю… Я не увидела ничего странного и необычного, кроме вызывающего взгляда.

Затем я посмотрела на ее сына, у которого была небольшая ссадина на коленке, из тех, что в детстве нам прижигали зеленкой под заклинание: «У собачки боли, у кошечки боли…», после чего мы тут же мчались обратно играть. Я наклонилась, улыбнулась ему и спросила тихонько:

– А ты же ходишь пи́сать каждый день, правда?

Улыбаясь от уха до уха (несомненно, унаследовав это от отца), он кивнул.

– А правда, что ты ходишь пи́сать несколько раз в день?

– Да, иногда даже много-много раз, – добавил мальчик.