– И правда, что если ты будешь очень долго терпеть, то ты можешь не сдержаться, и тогда тебе придется бежать бегом, чтобы тебя никто не увидел? – прошептала я как можно тише, глядя на насторожившуюся мать, которая безуспешно пыталась пронзить меня своим взглядом.
Мальчик, прислушиваясь к низкому тону моего голоса, стал тоже говорить полушепотом. Он прикрыл рот ладошкой, из-за которой все равно можно было разглядеть его нежную улыбку, и, закивав головой, почти неслышно сказал: «Да, да, да».
– Ну, вот у меня сейчас как раз такая ситуация, – сказала я ему.
Ребенок посмотрел на меня своими огромными голубыми глазами и, сжав кулачки, тут же громко выпалил:
– Так беги-и-и-и-и…
И я так и сделала. Я почти бегом побежала в туалет под дружные улыбки остальных матерей, которые неодобрительно смотрели на мать главного героя этой истории.
Да, у нас, у врачей, есть «плохая» привычка отлучаться в туалет. Редко, намного реже, чем требует того организм, но все же. И еще у нас есть другая «плохая» привычка: мы едим.
Всего пару месяцев назад я столкнулась еще с одной ситуацией, участником которой на этот раз стал дедушка моего пациента.
– Только не говорите мне, что ваша коллега тут работала не покладая рук, когда в четыре часа дня я собственными глазами видел ее в кафетерии, – огрызнулся он в мою сторону, едва я заступила на ночное дежурство.
И снова моя кнопка дала сбой.
– Я понимаю, что вы переживаете за внука, но, при всем моем уважении, я вот что вам скажу. Вы видели, как моя коллега ела в четыре часа, а не в два и даже не в три, только потому что она как раз осматривала вашего внука. И только проведя тщательный осмотр и убедившись, что с ребенком все в порядке, она наконец смогла спуститься вниз, чтобы быстро проглотить холодный сэндвич.
Теперь уже мама и папа малыша смотрели на дедушку неодобрительно.
Да, у нас очень ответственная профессия, и мы это знаем. Мы это знаем, как никто другой. И мы ни на секунду об этом не забываем. Нам вы доверяете все самое лучшее и самое важное, что есть в вашей жизни – своих детей. Я сама мать, и прекрасно понимаю, о чем говорю.
Мы делаем все от себя зависящее, чтобы попытаться решить проблемы родителей, большие и маленькие, большинство из этих проблем мы воспринимаем, как свои собственные: они проникают в наши дома, врываются в наши мечты. Иногда они даже садятся с нами за стол во время семейного завтрака.
– Как дела у того мальчика, о котором ты вчера так беспокоилась, мама? – спросил меня мой сын на прошлой неделе.
– Ему уже лучше, дорогой, намного лучше, – ответила я, готовя ему тосты.
Если среди ночи вы приходите в отделение неотложной помощи и видите нас с сонным лицом, это нормально: в три часа ночи мы тоже чувствуем себя уставшими. И усталость – это еще полбеды. Ночи являются для нас самым страшным временем, когда, как и в детстве, к нам приходят призраки. Только если в детстве они прятались под кроватью или в шкафу, то теперь они кружат в нашем сознании, угрожающие, молчаливые, коварные. Ночь предназначена для того, чтобы спать, но мы, как и люди множества других профессий, продолжаем выполнять свою работу.
«Потребность родителей заключается в том, чтобы быть нужными, потребность подростков заключается в том, чтобы в нас не нуждаться».
–
Ты понимаешь, что что-то изменилось, когда однажды утром, открыв дверь в комнату своего ребенка, ты вдруг не находишь его там, а наталкиваешься на какое-то незнакомое тебе враждебное существо:
– Какая часть фразы «Без стука не входить» тебе непонятна? Может, мне в виде рисунка это изобразить?
И прежде, чем ты успеваешь хоть как-то отреагировать или хоть слово сказать, он захлопывает дверь прямо у тебя перед носом.
Когда это случается впервые, ты с некоторым чувством вины думаешь: «Ну, у каждого из нас бывает плохое настроение. И, в сущности, он прав: я должна была сначала постучать».
И пока его сестра продолжает бегать по дому полуголой в жаркие летние дни, танцует у всех на глазах в стиле Шакиры, ходит в туалет с открытой дверью и охотно делится с вами своими планами на день, ваш старший сын часами сидит взаперти в ванной.
– Сынок, у тебя все в порядке? Что-то не так? – спрашиваешь ты с этой стороны двери.
Иногда он раздраженно кричит в ответ: «Ой, мам, отстань уже от меня», иногда просто молчит, а иногда просто включает музыку еще громче.