Магический мир. Введение в историю магического мышления

Представляется, что приведенное свидетельство, каким бы неполным и недостаточным в психологическом отношении оно ни было, полностью соответствует сюжету об угрозе присутствию и спасении от этой угрозы. Призвание начинается с самого настоящего кризиса лабильности присутствия, сопровождающегося неконтролируемой одержимостью и пробуждением психических сущностей, поглощающих присутствие. То обстоятельство, что этот кризис случается в то время, когда человек блуждает вокруг селения, указывает на критические для «вот-бытия» моменты, связанные с одиночеством и усталостью (как в случаях, разобранных выше). Вместе с тем кризис не развивается совершенно беспорядочно, но следует определенной модели и, пусть не без усилий, встраивается в порядок культуры и традиции. Это означает, что, пусть и в грубой и смутной форме, но присутствие вновь обнаруживает себя, опознает вредоносную силу и открывается навстречу драме второго рождения, нового существования. «Вот-бытие» обрекает себя на разрушение, чтобы собраться в точке совершенно нового равновесия: происходят даже органические изменения, переживаемые и представляемые в форме камней, проникающих в тело. Однако кризис все еще не преодолен: у входа в пещеру, где, по традиционным представлениям, обитают злые духи, вновь появляется серьезный риск впасть в состояние неконтролируемой одержимости. Жертву дважды что-то бросает оземь, и она лежит без сознания. События продолжают разворачиваться дальше: медленно, не пробуждаясь ото сна, «вот-бытие» продолжает искать себя, переживая новые формы органических изменений. Наконец, на рассвете свежеиспеченный маг встает и идет в сторону селения, причем присутствие его по-прежнему подчинено сторонней силе, разорвано между самим собой и двумя еще не подчиненными ему духами. Он – больное, угрожаемое «вот-бытие», он еще не достиг равновесия и не пережил своего второго рождения. В этом состоянии он нуждается в помощи и содействии. Процесс восстановления присутствия проходит две стадии. Два старших колдуна изгоняют духов[245], совершают определенные «суггестивные» ритуалы, чтобы восстановить утраченную или частично утраченную чувствительность, и обустраивают для новичка особое уединенное место, в котором он проводит полный опасностей период выздоровления. Наконец, после того как новичок овладевает необходимыми профессиональными навыками и по завершении заключительной церемонии, колдун готов: теперь он стал присутствием, контролирующим своих духов и получившим от них определенные способности, и присутствие это, благодаря собственному спасению, сделалось средоточием спасения для всех возможных экзистенциальных драм членов общины.

Спенсер и Гиллен различают две формы инициации колдуна-арунта: посредством iruntarinia, т. е. духов, которые обычно бродят по ночам и становятся видимыми, когда женщина или мужчина остается в одиночестве, и при посредстве erunca, т. е. erintja, упоминаемых Штреловым; наконец, при помощи других колдунов[246]. Во время инициации при посредстве iruntarinia человек, который чувствует в себе способности к колдовству, удаляется от селения и в одиночку отправляется к входу в пещеру, в которой эти iruntarinia обитают. Там он в великом смятении ложится спать, не решаясь войти внутрь пещеры, ибо он боится, как бы вместо обретения магической силы не стать навсегда бесноватым (spirited). На заре один из iruntarinia появляется на пороге пещеры и приводит новичка в состояние, близкое к потере сознания (in a stupefied condition). Это состояние продолжается недолго, и когда новичок до определенной степени «исцеляется», iruntarinia возвращают его к сородичам. Дух возвращается в свое жилище, но «человек в течение нескольких дней ведет себя несколько странно», пока однажды утром он не появляется с толстой линией на переносице, нарисованной углем и жиром. «Теперь все странности исчезли»: у общины появился новый колдун. Его профессиональная деятельность начнется, однако, только через год, потому что новичку еще нужно пройти подготовку под началом более опытного колдуна[247]. Во время инициации колдуна арунта при посредстве iruntarinia драма угрозы присутствия и спасения от этой угрозы разворачивается следующим образом: призвание, затем возникновение страха из-за рискованной лабильности присутствия; потом сон на пороге пещеры, пока на рассвете не является дух и присутствие не вступает в жестокую и опасную борьбу, во время которой новичок переживает глубокое экзистенциальное обновление, оказывающееся для него также и вторым рождением. Ослабленное и подчиненное внешней силе присутствие постепенно освобождается от того, что им владеет, пока вновь не овладевает собой в обновленном существовании, в упорядоченном отношении с духами. Все сказанное может показаться слишком общим, но источник не позволяет нам сказать большего.