Магический мир. Введение в историю магического мышления

Потусторонний аспект этого горизонта чувственно воспринимаемого может проявляться прежде всего как простое невидимое присутствие. Такова потусторонность вредоносного восточного ветра, прежде чем колдуны арунта распознали в нем «долговязых демонических котов»; такова потусторонность арктической бури, прежде чем шаманы медных эскимосов распознали в ней мятежный сонм «нагих духов». В таких случаях магия действует, как мы видели, как инструмент проявления форм и освобождения. Однако потусторонность может обнаружить себя как устойчивое существование объекта за пределами его актуальной чувственной данности, как в случае с nunuai у туземцев острова Мота. Кодрингтон сообщает: «На Мота в ходу слово, которое никогда не используется для обозначения души, но при этом проливает свет на представления туземцев об этом предмете. Оно встречается также на Авроре, где пользуется большой популярностью. Это слово nunuai. На Мота так называется навязчивое или постоянно повторяющееся чувственное впечатление. К примеру, человек однажды услышал ужасный крик боли, и он продолжает звучать в его ушах: крик давно умолк и больше не повторялся, но nunuai остается. Другой человек, отправившись ловить летучих рыб, весь день в одиночестве гребет в своей лодке, обмотав шею длинной тонкой веревкой. И вот ночью, отдыхая, он чувствует, как веревку его тянет вниз, как если бы начала клевать рыба, причем веревка уже не была примотана к шее: это nunuai веревки. Для туземца это не просто плод воображения: nunuai – это реальность, но лишенная формы и телесной плотности. Свинья, украшения, пища также обладают своими nunuai. Это слово nunuai, без сомнения, того же корня, что и niniai, которое означает „тень“ или „отражение“»[282]. Мы тоже можем сказать о поразившем нас крике боли: «он все еще звучит у меня в ушах», но речь идет об образе, не обладающем чувственной наглядностью, который мы четко отличаем от реального звука. В магическом же мире вещи и в самом деле распространяются за свои чувственно воспринимаемые границы, в том смысле, что данная в ощущения реальность может и на самом деле существовать дольше, чем длится ее актуальное восприятие[283]. Это означает, что чувственно воспринимаемое еще не определено, но все же включено в структуру человеческого решения. Объект, который, в определенные критические для присутствия моменты, не удается в достаточной мере «представлять перед собой» и удерживать в качестве данного в обычном смысле этого слова, спасается благодаря культурно значимому институту, например nunuai, в качестве «отражения», или «тени», или «эха» вещи. И посредством этого культурного преобразования этот объект оказывается восстановлен и спасен, включен в сеть определенных отношений.