Магический мир. Введение в историю магического мышления

С другой стороны, паранормальные способности встречаются не только среди примитивных народов и чуждых западному миру субъектов, но и среди yogin, fakiri, святых любого рода, принадлежащих любому виду цивилизации. Дабы не выходить за рамки историзма, Де Мартино решил ограничиться сопоставлением паранормальных способностей примитивных людей и современных медиумов. Но аутентичность способностей представителей yogin, например, вызывает другой вопрос: о ясном и рациональном завоевании этих паранормальных способностей. То есть нет нужды брать во внимание только лишь «исторический магический мир» (примитивного человека) и случайную, но исторически аутентичную регрессию в направлении этого мира (медиумов): необходимо представить себе еще один мир, в принципе, доступный всем и в любой исторический момент (так как силы yogici, например, не принадлежат только Инду, и не только в определенную историческую эпоху, так как о них известно с самых древних времен и до наших дней). В одном из исследований, опубликованных в 1937 году[574], отталкиваясь вместе от этнологических документов и от паранормальных явлений, мы попытались разрешить проблему реальности паранормальных способностей в совершенно другой перспективе.

Наши замечания ни в коем случае не вредят безоговорочным достоинствам предпринятых исследований и широкой осведомленности нашего итальянского ученого. Его книга занимает особое место в области этнологии, переполненной и часто неподвижной, не только из-за новых взглядов на вещи, но и из-за присущих ей философских интересов. Кажется, что слишком часто западная философия остается в некотором «провинциализме», который не позволяет ей получить доступ к большим направлениям человеческой мысли (примитивных народов, Восток, Дальний Восток). Такие книги, как «Магический мир» Де Мартино, помогают нам заново открыть новую перспективу цельного гуманизма, в котором переживания «примитивного человека», или yogin или последователя даосизма обретают право на существование бок о бок с лучшими традициями Запада.

Заключительные соображения автора

Как нам довелось заметить в предисловии ко второму изданию, мы не собираемся вступать в полемику с учеными, которые направили разного рода критику по отношению к тезисам «Магического мира». В этих приложениях мы хотели только предложить публике панораму самых интересных реакций на эти тезисы, как среди поборников философии (Кроче, Пачи), так и среди историков религий (Петтаццони, Мирчеа Элиаде). Размышляя над замечаниями Кроче и Пачи, и над замечаниями Петтаццони более историко-религиозного характера, мы впоследствии отказались от постулата, согласно которому целью магического мира как исторической эпохи было заложить основание присутствия в мире до и независимо от становления отдельных категорий действия, либо форм культурного соответствия и других возможных значений. И все же «Магический мир» обладает крепким ядром, а именно тезисом о кризисе присутствия в качестве риска не быть в мире и разработки ряда техник (к которым относятся магия и религия), направленных на защиту присутствия от угрозы растерять категории, с помощью которых оно возвышается над слепой жизнеспособностью и над ingens sylva природы, категории, посредством которых осмысленный мир выходит из кризиса. Труд о мифе о происхождении Акильпа представляет собой первые шаги в этом направлении, но в большей степени – «Смерть и ритуальный плач в античном мире», на который мы указываем читателю. В частности, мы посчитали подходящим включить в настоящее издание замечания Мирчеа Элиаде, отчасти, чтобы показать, как некоторые недоразумения, несомненно, закравшиеся в плетение нашего повествования, приводят к крайним последствиям (не без оттенка карикатуры) и отчасти потому, что нам показалось подходящим дать представление о реакции со стороны направления, которое мы, безусловно, отвергаем, то есть историко-религиозного рационализма и культурного релятивизма, которые закрывают глаза на сложность проблем и категоричность задач, связанных с таким направлением западной мысли, как историзм.

Эрнесто Де Мартино

Джино Сатта. Этнографические источники «Магического мира»<a l:href="#n_575" type="note">[575]</a>

1. «Магический мир» и проблема этнографических источников

Во введении к «Смерти и ритуальному плачу» (1958), оглядываясь назад и в общих чертах набрасывая этапы своего интеллектуального пути, Эрнесто Де Мартино говорит о «Магическом мире» (1948) как о промежуточном этапе «линии развития», которая, начиная с его первой работы «Натурализм и историзм в этнологии» (1941), привела его к новому произведению: