Магический мир. Введение в историю магического мышления

В этой статье я выдвину некоторые соображения о роли этнографических источников в разработке «Магического мира». Как я уже сказал, я считаю, что именно в вопросе источников покоится один из возможных ключей к пониманию произведения, его становления и связям с другими произведениями автора. Считаю, в особенности, что изменения в понимании и применении этнографических источников, о которых дают нам знать материалы из Архива Де Мартино, посвященные исследованию «магизма»[584], отражают постепенную трансформацию, которая от первоначального проекта «введения в историю маоизма» привела к опубликованной работе.

2. Между «историей магизма» и «этнометапсихикой»

Летом 1940 г., за несколько недель до того, как Де Мартино предоставил издательству «Латерца» заключительную машинопись «Натурализма и историзма», он уже начал работать над новым проектом «истории магизма», как становится ясно из письма к Адольфо Омодео от 20 июля, в котором он заявляет о своих намерениях, и следующего письма от 20 октября, в котором он набрасывает некоторые черты нового исследования:

Мне уже доводилось вам рассказывать, что я сейчас занимаюсь магизмом. Несмотря на огромное количество этнологического материала, самосознание нашей цивилизации по факту все еще не воспринимает магизм, он не всплывает в нашей памяти. […] Подобная историографическая замкнутость бросает тень на всю западную цивилизацию, так как эта цивилизация является победой гуманизма над магизмом. То, в какой степени образ магизма не всплывает в нашей памяти прямо пропорционально тени, что скрывает смысл и свойство этой победы[585].

Проект «истории магизма» кажется естественным последствием тезисов книги, ожидающей публикации, которая представляет собой, со слов Чезаре Касеса, la pars construens[586]: «ответ историзма на натуралистические искажения „господ этнологов“»[587]. Уже на последних страницах «Критической статьи о прелогизме Леви-Брюля» (первая глава «Натурализма и историзма»), содержится ядро первого прообраза «Магического мира»[588], в отрывке, в котором Де Мартино с невероятной ясностью формулирует некоторые основные идеи возможного исследования магизма с точки зрения историзма: