Магический мир. Введение в историю магического мышления

Психические состояния olon, latah, амок, представляющие собой распад присутствия и возникновение слитной общности или высвобождение неконтролируемых импульсов, не имеют как таковые ничего общего с магизмом как определенной культурной формацией. Негативный факт хрупкости присутствия, его потерянности и самоотречения по определению несовместим с любой культурной формацией, которая всегда подразумевает позитивный модус отношения присутствия к миру, а значит, опыт, драму, проблему, развитие действия, его результат. Однако олонизм заключает в себе также один аспект, который отражает важный и способный к культурному преобразованию элемент. Прежде всего, в приведенных случаях человек, охваченный состоянием олонизма, оказывает ему видимое сопротивление. Он не приемлет собственной лабильности, не поддается ей пассивно и реагирует на нее. Его мучит особого рода тревога, и эта тревога выражает волю пребывать в качестве присутствия перед угрозой небытия. Лабильность становится, таким образом, проблемой и требует защиты и спасения: человек стремится вернуть целостность своему присутствию, которое находится под угрозой. Йохельсон сообщает[209], как однажды некий казак заразил олонизмом старуху, заставив ее бежать вслед за ним. Бедная старуха, будучи не в силах избавиться от наваждения, тащилась за ним с воплями «Хватит! Хватит!», безуспешно пытаясь остановиться. В вышеупомянутой истории с набиванием рта жертва спасалась бегством. Иногда такая самозащита может быть яростной: тот же самый Йохельсон рассказывает, как одна женщина, чтобы избавиться от непреодолимого воздействия, схватила нож и отправилась на поиски того, кто привел ее в это состояние олонизма[210]. В этом случае мы сталкиваемся с первым наброском драмы, создавшей мир магии во всем многообразии его культурных тем. В действительности простое крушение присутствия, растворение всех различий, высвобождение неконтролируемых импульсов представляют собой лишь один из двух полюсов магической драмы – другой полюс образован моментом спасения присутствия, которое хочет быть-в-мире. В результате этого сопротивления присутствия, стремящегося быть-в-мире, крах присутствия становится угрозой, предстающей в облике особого рода тревоги: работая с этой угрозой, присутствие открывается задаче своего спасения посредством создания определенных культурных форм. Присутствие, разрушающееся без какого-либо восполнения, еще не создает из себя магический мир; когда присутствие спасено и консолидировано, когда оно больше не отдает себе отчета в собственной лабильности, магический мир уже исчез. В отношении двух моментов, в противостоянии и конфликте, которые из этого происходят, магический мир проявляет себя как движение и развитие, разворачивается в многообразии культурных форм, выходит на подмостки человеческой истории[211]. В доказательство сказанного мы рассмотрим теперь основополагающие магические темы.