Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Алексей Мерекалов. (Из открытых источников)

«1. Взаимное обязательство о помощи между Англией, Францией и Советским Союзом в случае агрессии против одного из этих государств в результате помощи, оказываемой этим государством какому-либо европейскому соседу СССР (от английского предложения этот пункт отличается заменой односторонней декларации двусторонним пактом, а от французского – включением Прибалтики и Финляндии в число возможных жертв агрессии).

2. Англия, Франция и СССР обязуются друг перед другом оказать помощь европейским соседям СССР.

3. Представители трех государств приступают немедленно к обсуждению и установлению размеров и форм помощи.

4. СССР, Англия и Франция обязуются не принимать решений и не заключать соглашений с другими государствами по вопросам, касающимся востока Европы, без общего согласия трех государств. Равным образом они обязуются не заключать мира с агрессорами отдельно друг от друга»[637].

Посылая проект, нарком сетовал, что не знает, хочет ли советское руководство сотрудничать с западными странами, и критиковал решение Политбюро об отзыве Майского из Лондона: «С отъездом т. Майского наше полпредство как дипломатическое представительство фактически перестанет функционировать, ибо там нет ни одного человека, которому можно было бы поручить серьезные дипломатические переговоры или с которым считались бы англичане»[638]. Литвинова явно беспокоило его положение, поскольку после 13 апреля его не вызывали в Кремль, где прежде он был почти ежедневно, да и отзыв близкого к нему Майского говорил о немилости. При этом за последние годы он испытал столько потерь и разочарований, что был, возможно, психологически готов к отставке. Удерживала его только преданность делу, которым он считал в первую очередь приобретение для СССР союзников в будущей войне.

Его немного ободрило то, что в Кремле согласились рассмотреть его проект, в который 17 апреля Сталин и Молотов внесли поправки. Чемберлен должен был уточнить, что предоставляемые Польше гарантии действуют только в случае немецкой агрессии. Литвинов объяснял Сурицу: «Хотя мы, конечно, нападать на Польшу не собираемся, но считали бы существование такого обязательства Англии несовместимым с теми отношениями, которые мы желаем теперь установить с Англией»[639]. Молотов, уделявший, в отличие от Литвинова, много внимания странам Востока, предложил также подключить к соглашению Турцию, а в перспективе и Иран. Проект был выслан правительствам Англии, Франции, Румынии и Польши 19 апреля. Неизвестно, питал ли Литвинов хоть какие-то надежды на его успех, но критически настроенный Потемкин тогда написал Сурицу: «Посмотрим, каков будет результат нашей новой акции. Она ставит некоторые вопросы, которые не так легко разрешить с такими партнерами, как Бонне, Чемберлен, Бек и Гафенку»[640] (речь шла о министре иностранных дел Румынии, яром антикоммунисте).

Действительно, 28 апреля Жорж Бонне выдвинул встречное предложение, которое не предусматривало англо-французской помощи Советскому Союзу, если он вступит в войну с Германией без их участия. Литвинов предложил дождаться реакции англичан и выступления Гитлера в тот же день. От него ожидались заявления, благоприятные для СССР. Фюрер действительно чуть ли не впервые воздержался от проклятий в адрес Москвы, зато обрушился на «плутократов» из Лондона и Вашингтона и зловеще предупредил, что Мюнхенское соглашение не ликвидировало всех проблем, связанных с пересмотром европейских границ.

Между тем 17 апреля полпред Мерекалов встретился в Берлине со статс-секретарем германского МИДа Эрнстом фон Вайцзеккером, чтобы обсудить советско-германские отношения. Вайцзеккер заявил, что Германия, несмотря на противоречия идеологического характера, стремится развивать экономические связи с СССР. Литвинов предлагал использовать это как инструмент давления на Великобританию и Францию, чтобы заставить их заключить с СССР соглашение о взаимопомощи. 3 мая он предложил Сталину «возможно скорее рассеять англо-французские иллюзии насчет приемлемости для нас прежних предложений», а затем добиться «равномерной защиты восточного фронта», заключив оборонные соглашения не только с Польшей и Румынией, но и со странами Прибалтики[641].