Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

В тот же день Литвинов написал вождю другое письмо, критикующее политику Молотова в отношении Турции. Председатель Совнаркома настоял на отправке в Анкару Потемкина с требованием добиться от турок заключения договора о взаимной помощи. Нарком настаивал, что турки на переговорах стремятся лишь к получению преференций от СССР – «да и какую помощь Турция может оказать нам в Черном море?»[642] Он предлагал отказаться от договора и отозвать Потемкина в Москву, «ибо положение для него создается там не очень удобное». Напротив, Молотов считал, что Турция может обезопасить черноморские границы Советского Союза, а также повлиять на Болгарию в целях ее присоединения к договору. Дальнейшего развития спор не получил, поскольку Литвинова, как мы уже знаем, отправили в отставку.

Этому предшествовало совещание в Кремле 21 апреля, где Майского с Литвиновым подвергли жесткой критике по малозначащему поводу – по пути в Москву Майский встретился с финским министром иностранных дел Юхо Эркко и в общей форме рассказал ему, что думает о ситуации в Европе. На другой день финская «Саномат» написала, что на вопрос, не везет ли он в Москву какое-нибудь соглашение, Майский ответил: «Нет, у меня в карманах пусто». Вождь упрекнул Литвинова за то, что он «распустил» подчиненных. Нарком ответил: «Товарищ Сталин, это обычный разговор двух дипломатов, и от такого разговора он не мог уйти»[643]. То ли благодаря его заступничеству, то ли по другой причине Майского оставили в Лондоне, а вот Мерекалову, тоже вызванному в Кремль, не повезло. На вопрос Сталина о перспективах отношений с Германией он откровенно ответил, что Гитлер, несмотря на любые договоренности, в ближайшие годы нападет на СССР. Уже 5 мая неугодного полпреда отозвали из Берлина, а потом и вовсе уволили из НКИД; временным поверенным в делах стал Астахов.

Часто считается, что судьба Литвинова решилась именно после кремлевского совещания, но его биограф Дж. Холройд-Довтон считает, что окончательное решение на этот счет было принято после 28 апреля, когда Франция с Англией фактически отвергли его проект договора. Тот же автор утверждает: «Есть веские основания утверждать, что, если бы предложения Литвинова были быстро и благосклонно рассмотрены, Второй мировой войны могло бы и не быть»[644]. О том же пишет Черчилль: «Если бы мистер Чемберлен, получив предложение России, ответил: «Да, давайте объединимся втроем и свернем Гитлеру шею» – Сталин согласился бы с ним, и история могла принять другой оборот»[645]. Даже нелюбимый Литвиновым Бонне, узнав о предложениях, поспешил встретиться с Сурицем, и тот доложил в Москву, что «первое впечатление о реакции французов очень благоприятно»[646]. Однако Чемберлен быстро убедил французское правительство не предпринимать никаких шагов навстречу СССР, пока не будет сформировано общее отношение Англии и Франции к советским инициативам – а этого так и не случилось.

* * *

Как уже говорилось, существуют две версии смещения Литвинова. Согласно первой, изложенной Шейнисом непонятно с чьих слов, нарком узнал о случившемся только утром 4 мая, когда к нему в кабинет явились Молотов, Маленков и Берия, уехал на дачу, потом вернулся и только вечером снова уехал в ту же Фирсановку. По другой, которую сам Литвинов поведал за границей западным журналистам, его сняли с должности еще 3 мая в Кремле, когда и был подписан указ об отставке. Сообщение Мориса Хиндуса об этом мы уже цитировали, а Луис Фишер в своей книге «Жизнь и смерть Сталина» пишет следующее: «Молотов начал беседу. Советское правительство намеревалось улучшить свои отношения с Гитлером и, если возможно, подписать пакт с нацистской Германией. Как еврей и заклятый противник такой политики, Литвинов возражал против этого. Он был зол. Он утверждал, что союз между Москвой и Гитлером приведет к катастрофе, и обрисовал ее возможные варианты. Он спорил и стучал кулаком по столу. Сталин молча посасывал трубку, а потом сказал: «Хватит». Ткнув в сторону Литвинова листом бумаги, он велел: «Подпишите». Это было заявление Литвинова об отставке, и он его подписал»[647].

Фишер ссылается на двух американцев, которым Литвинов рассказал об этом в 1943 году, – одним из них, вероятно, был тот же М. Хиндус. Эта версия больше похожа на правду, поскольку наш герой никак не мог за столь короткое время добраться до Фирсановки, куда ехать от центра Москвы было не меньше часа, а потом вернуться обратно. Да и советские лидеры вряд ли стали бы, как уверяет Шейнис, театрально являться в кабинет Литвинова, уходить, а потом возвращаться снова. Решающий свидетель в данном вопросе – журнал приемов Сталина, который свидетельствует, что 3 мая Литвинов действительно с 17.15 до 17.50 находился в кремлевском кабинете Сталина в компании Молотова, Ворошилова, Микояна, Маленкова, Берии, Деканозова, Андреева и Калинина. Последний был нужен, чтобы на правах председателя ЦИК завизировать указ об отставке[648].

Луис Фишер. (Из открытых источников)