Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

И еще один любопытный штрих: «Однажды я беседовала с ним за ланчем, и он сказал, что его жена только что родила ребенка. «Мальчика или девочку?» – спросила я. Литвинов покраснел и улыбнулся. «В телеграмме этого не сказано, – ответил он, – и Бог знает, когда я смогу съездить туда и узнать». Мгновение спустя он был погружен в обсуждение отношения американской прессы к России»[241].

Айви родила третьего ребенка в Осло в начале весны. Это был мальчик, названный экзотическим именем Сигурд. Прожил он меньше месяца, но Литвинов узнал об этом только в мае, когда семья приехала к нему в Таллин. Айви вспоминала: «Своего второго сына Максим так и не видел, и его взволнованные расспросы согревали мне душу. Он хотел знать о нем все до мельчайших подробностей, говоря, что с его потерей чувствует, будто лишился части самого себя. Как это не похоже было на моих друзей и родственников, которые писали мне в утешение, что все это было к лучшему!»[242] Вместе с мужем и отцом они приехали в Москву, которую увидели впервые – и остались там на много лет.

Глава вторая Золото для диктатуры пролетариата

К концу 1920 года Гражданская война на большей части России завершилась. Победа большевиков поставила правительства Запада перед необходимостью выстраивать отношения с новой властью, но это стало очевидным не сразу. Вначале Англия и Франция попытались отгородить Советское государство «санитарным кордоном» из новых независимых стран, разделенных с ним идейной враждой или территориальными спорами. В том же 1920 году под воздействием Парижа сложились контуры Малой Антанты – союза Румынии, Чехословакии и Югославии, а в марте 1921-го был подписан договор о взаимной помощи между Польшей и Румынией, также направленный против Москвы. В антисоветский блок попытались вовлечь и страны Прибалтики, но они, имея давние связи с Россией, первыми решились наладить торгово-экономические связи с большевистским режимом.

Эстония после подписания Тартуского мира полтора года оставалась главным, если не единственным «окном» Советской России в Европу. Именно через эту страну пошел возобновившийся поток российского экспорта-импорта, как легального, так и тайного. О последнем стоит поговорить подробнее – хотя бы затем, чтобы показать подлинную роль в нем нашего героя, которую одни замалчивают, а другие, напротив, неимоверно преувеличивают.

Эта тема напрямую касается живо обсуждаемой сегодня судьбы золотого запаса России. По подсчетам специалиста по данной теме А.Г. Мосякина, перед началом Первой мировой войны этот запас был крупнейшим в мире и составлял 1687,25 тонны золота на общую сумму 2179 млн рублей. Из них 1241,9 тонны хранились в Госбанке, 90,35 тонны – в заграничных банках, а еще 355 тонн – на руках у населения в виде золотых монет[243]. В годы войны Россия передала Англии в обеспечение военных поставок 498 тонн золота, хотя поставки покрыли лишь четверть этой суммы – о чем англичане, требуя потом вернуть им «царские долги», благополучно забыли. Организатором этой аферы, скрывшим ее от руководства страны, стал министр финансов П.Л. Барк, вероятно подкупленный англичанами и после революции безбедно живший на берегах Альбиона. При этом золото оказалось не в Англии, а в кладовых Федерального резервного банка США, куда было отправлено на хранение.

На момент большевистского переворота в Госбанке осталось 852 тонны золота на сумму 1101 млн рублей, вывезенные в два приема (1915 и 1918 годах) из Петрограда и Москвы в города Поволжья. В ближайшие месяцы большевики «экспроприировали» у организаций и частных лиц еще примерно 195 тонн на 250 млн рублей. За последующие три года почти все это богатство исчезло, что советские историки свалили на козни белогвардейцев и необходимость оплачивать экспорт, чтобы народ не умер с голоду. Белогвардейцы в лице армии Колчака действительно вывезли из Казани золото на 651,5 млн рублей, но в 1920 году 409,6 млн из этого запаса вернулось в Москву – оставшееся было расхищено белыми, чехословаками и японцами. По добавочному договору к Брестскому миру, 27 августа 1918 года немцам было передано 93,5 тонны золота на 124 млн рублей (после Версальского мира его тайно разделили между собой Франция и Англия).