«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

– Хорошо! – радостно говорит Роза и получает персик.

– На учебе – пятерки?

– Не совсем, – честно признаётся Роза.

– Надо учиться! – напутствует Мамед и дает Розе хурму.

На обратном пути все продавцы одаривают Розу фруктами. Роза уверена, что само ее появление должно растопить сердца алчных продавцов. Я быстренько прибираю все презенты в пакет, Роза кивает и обещает приходить и к ним.

<p>Глава 13. Слаймы и торговля</p>

Наутро я надела самое уверенное выражение лица и посмотрела в зеркало. Там отражалась испуганная женщина, пытающаяся выглядеть решительно и нагло. Я подумала и решила добавить к этому каблуки. На каблуках я сразу выпрямила спину, раскрыла грудную клетку, а главное – сама себе стала казаться в них взрослой. Так и поехала к классной: решительная и высокая.

Совершенно удивительно, как двести метров по дорожке от машины могут превратить уверенную женщину в робкую инфантильную девочку лет четырнадцати, которая нацепила мамины каблуки, накрасилась и так пришла в школу.

Охранник позвонил по внутреннему телефону, позвал учительницу и отрезал мне пути к отступлению. Светлана Анатольевна вышла так быстро, словно только меня и ждала.

– Пойдемте в кабинет биологии, там нам никто не помешает.

Наверняка она говорила доброжелательно, но я сжалась еще больше.

Мы шли по коридору, двери некоторых классов были открыты, до меня доносилось вечное: «Берем двойные листочки, пишем с большой буквы: “Самостоятельная работа”…» Я повернула голову, мельком увидела доску, стол, учительницу. Учительница была молодой и симпатичной, на ногах белые кроссовки, как сейчас модно. Нина только что выцыганила себе похожие. Я тоже себе хотела такие, но денег катастрофически не хватало: постоянно было что-то более нужное, и я уже давно привыкла экономить на всем. Зачем тебе новые ботинки, если еще коньки не сносились?

Мы зашли в пустой класс, Светлана Анатольевна закрыла дверь, повернулась ко мне и доброжелательно указала на игрушки-слаймы – розовые с золотыми блестками. Желейно-трясущееся нечто пахло химической сладостью, этот аромат называется «бабл гам». Я взяла один из слаймов: он был приятным на ощупь, не лип к рукам и мягко перекатывался на ладони. Меня отпустило. Похоже, ничего серьезного не случилось, иначе на столе были бы не слаймы, а журнал и тетрадки с двойками. А так, наверное, Роза просто играла на уроке.

– Роза продавала слаймы в классе и сорвала урок, – сообщила мне Светлана Анатольевна, глядя, как я сжимаю в ладони розовое нечто с золотыми блестками.

– Что Роза делала? – для проверки слуха спросила я.

– Роза на перемене продавала слаймы по 150 рублей, а потом дети играли ими на уроке, ничего не слушали и отвлекали остальных.

Я молчала. В моих руках все еще был очень удобный, мягкий и розовый слайм. Я бы тоже хотела в него играть. Но мне надо было включить маму.

– Но Роза не виновата, что дети играли, – сказала я.

– Да. Но она наладила производство этих слаймов и продает их каждый день. У нее целая сеть в школе.

Я наконец отложила игрушку и уставилась на Светлану Анатольевну. Мы точно говорим о Розе? Вот об этой девочке девяти лет? Подпольное производство слаймов? Разветвленная сеть сбыта?

Я, насколько смогла, сделала трагическое лицо.

– Девочка! Торговала в школе!

– Ну она ведь сама сделала, не украла. Продавала свой труд, – мрачно заметила я.

Мы со Светланой Анатольевной уставились друг на друга. Я вздохнула и положила слайм на парту. Этот розовый глиттер с крупными блестками, на основе которого был сделан слайм, я отлично помнила – мы покупали его в Италии. За евро!

Глиттер стоил как моя сумка. На наш курс – пять тысяч. И если за сумку это недорого, то за какие-то блестяшки в банке – просто безумная цена. Я была готова отдать пятьсот рублей, но пять тысяч?!

– Мама, у нас такого нет, – авторитетно сказала Роза. – Он мне очень, очень нужен!

Роза постоянно что-то просила купить: станок для плетения из резиночек, укулеле (обязательно розового цвета). Как-то после долгих уговоров я заказала «формовку», чтобы готовить полезные батончики из мюсли, сухофруктов и меда. Стоит ли говорить, что агрегат был заброшен на дальнюю полку после первых двух попыток, а изюм и мед – быстро съедены без всяких батончиков?

Я подумала: пять тысяч! На какие-то блестки! Все это будет потом тонким слоем рассыпано по квартире.

Но розовый глиттер переливался на солнце и манил. В нем скрывались десятки разных оттенков. Он был воплощением всего девчачьего, чего не хватало в моем детстве. Если бы я в свои пять лет, в восьмидесятых, могла иметь такой глиттер, могла перемазаться им с ног до головы, то, может, вся моя жизнь вообще была бы другой.

И я купила его. Не для Розы. Для себя. Ну и что, что пять тысяч? Он был лучше, чем все Барби мира, которых я видела в детстве.

Мы притащили этот глиттер из Рима в Москву. Две тяжеленные коробки. И вот теперь он ярко переливается в слаймах на учительском столе. А блестки и правда классные, неудивительно, что Розкино творчество пользуется спросом.

– Я поговорю с ней. Она больше не будет торговать в школе, – пообещала я.