«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

Я только кивнула. Деньги были мои, и я с ними уже попрощалась. А вот жизненный опыт был Розы – его еще предстояло оплатить.

На следующий день Роза как можно раньше пришла на их стратегическую точку и стала ждать. Иногда прибегала домой – в туалет. В это время бабушка или я шли караулить – вдруг должники придут отдавать тридцать рублей за воду или пятнадцать за шоколадку.

Роза ждала до последнего, но никто не пришел. Потом еще несколько дней подряд они с Эрнестом ходили по поселку и вглядывались в лица, пытаясь вспомнить, кто не отдал деньги. Никого, конечно, не нашли.

На Розу было невозможно смотреть: люди ее разочаровали до слез.

Так что к моменту, когда Розе запретили продавать слаймы в школе, она была уже подготовлена и спокойно «переехала» со своими продажами на пятачок за забором. Там ее бизнес процветал еще какое-то время, пока окончательно не похолодало.

В школу по поводу торговли меня больше не вызывали. То ли Роза сменила тактику, то ли стала более аккуратной – я так и не узнала.

<p>Глава 15. Сигареты в рюкзаке</p>

Нине 14, Розе 11

Все началось с того, что поздним вечером мне понадобился пластырь. В аптечке ничего не было, и я вспомнила, что сама неделю назад положила Нине новую упаковку пластырей в гимнастический рюкзак. Им вечно на тренировках нужно.

Рюкзак валялся в коридоре, и я мысленно порадовалась, что не пришлось идти в детскую и будить Нину. Я открыла боковой карман, куда положила упаковку. Она так и лежала там – не распакованная, но теперь уже вместе с пачкой сигарет (распакованной) и зажигалкой.

Я тут же забыла, что мне был нужен пластырь. Потому что это было… Внезапно? Неожиданно? Нет, не то. Тут не подходит ни одно слово.

Это было так, словно ты вдруг понимаешь, что близкий тебе человек живет какую-то вторую, другую жизнь, а ты об этом и знать не знаешь. Вроде было какое-то ощущение, что-то смутное, можно было догадаться, но верить не хотелось. История не редкая, но как-то с детьми не очень привычная.

Хотя предпосылки имелись. И главная из них – Нина подросток, ей четырнадцать лет.

Первым моим порывом было нестись в комнату, разбудить Нину и спросить: какого черта? Откуда сигареты? Ты что, куришь?!

Но потом я выдохнула. Отложила сигареты. Достала мясо, свеклу и капусту. На самом деле мне хотелось достать виски, но когда ты одинокая работающая мать, то существуют дела поважнее, чем какая-то рефлексия. Например, борщ.

Капусте досталось все мое негодование на Нину. Я шинковала кочан мелкой соломкой, приговаривая: завтра я все спрошу! И все скажу! Она у меня еще узнает!

– Это вообще нормально – вчера она лежала кабачком, ничего слаще «Агуши» не ела, а теперь сигареты покупает? Это вообще что?! – спросила я у капусты и взялась за свеклу.

В этот момент позвонила Агата. Как обычно – откуда-то из своей заоблачной жизни. Даже в трубке было слышно, как гудят машины в Нью-Йорке.

Жизнь Агаты идет параллельно моей. Словно она – это я, но которая не вышла замуж и не родила.

В тот момент, когда перед Агатой стоял выбор: отношения, семья, ипотека, покупка сервиза или руководитель отдела, международная корпорация, работа за границей, – то Агата просто не понимала, почему кому-то кажется, что тут есть выбор. Ведь совершенно ясно, что никакого выбора нет, а есть карьерная перспектива.

Всякий раз, когда Агата звонит мне, то спрашивает одно и то же: «Ты где?» – словно я до сих пор могу устраивать рок-н-ролл и мчаться куда-то, как пятнадцать лет назад.

Вот и сейчас…

– Зинка, привет! Ты где?

– Агат, у меня ощущение, что это не ты задаешь вопрос, а твой рептильный мозг. То есть ты сначала спрашиваешь, а потом думаешь. Я дома.

– Не знаю, Зинка. Я не понимаю, почему ты себя похоронила.

– Я делаю борщ.

– Ну ты, Лобанова, даешь!

В мире Агаты мы до сих пор молоды, востребованы и сексуальны. Там нет понятия возраста, поэтому я не «сорокалетка с прицепом», а симпатичная женщина с двумя детьми. Агата живет по всему миру и видит русских мужчин только в качестве деловых партнеров. Я натираю свеклу и открываю ей глаза на действительность.

– Агата, мне сорок лет. И тебе, кстати, тоже. В представлении большинства моя жизнь уже закатилась.

– Ты чего? Сорок – это новые двадцать!

– Твой оптимизм подбешивает.

– Ну, смотри: тебе замуж не обязательно, дети у тебя уже есть. Ты умная. Сама зарабатываешь.

– На что ты намекаешь?

– Найди себе мужика! Посмотри вокруг.

– Куда мне еще мужик? Я как представлю: краситься, одеваться. Встречи эти. Приходишь и вдруг видишь, что у него зубы гнилые.

– Зачем нам с гнилыми зубами?! Нам такие не нужны!

– Рассказывать надо что-то про себя.

– Не рассказывай, просто делайте дело.

– Как у тебя все просто!

– Ой, в Штатах это как раз очень непросто.

<p>Глава 16. Портал в прошлое</p>

Иногда Агата приезжает в Москву в командировку. По тому, как растет уровень гостиниц, в которых она живет, я догадываюсь, что ее дела идут в гору и она уже давно стала крупным боссом.

В последний визит она позвала меня на вечеринку финансовой элиты. План был не тратить время, а сразу идти туда, где у мужиков денег хватит и на меня, и на двух детей. План-капкан.