«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

Открыв окно, она высунулась почти по пояс, держа наготове телефон.

– Ну все! Вы у меня доигрались! Сколько раз я говорила?! – победно прокричала Анфиса Зиновьевна.

Привыкшие к ее воплям подростки и не подумали напрягаться, пока Боря Залин не увидел в ее руках телефон.

– Шухер, она видео снимает, – сообразил он, выкинул сигарету, натянул на голову капюшон и отвернулся.

– Директору вашему покажу! – пообещала Анфиса.

– Мне кабзда, – вздохнул Залин, когда они быстро уходили от дома. – Если до родаков дойдет, деньги перестанут давать вообще. А у бабки не выпросишь.

Спустя десять дней кто-то и вправду прислал на почту директора школы видео, где подростки курили в том самом углу: все лица были хорошо видны, но ни Нины, ни Бори там не оказалось. В письме требовали разобраться с подростками и прекратить «травить жителей дома никотином».

Директор школы Элла Леонидовна собрала старшие классы на линейку в спортивном зале. Там выстроились и те, кто курил на том самом видео, и те, кто потенциально мог там быть, и даже те, кто не курил вообще.

– За все годы моей работы такое впервые! – выговаривала Элла Леонидовна ученикам. – Вы все поняли?! И никакие обещания и уговоры больше на меня не действуют!

Спустя десять минут директор вздыхала в кабинете:

– Каждый год что-то новое.

– Что с этими делать будем? – кивнув на список куривших, спросила завуч.

– Если и правда видео еще и на Мос. ру отправили, то будем ждать реакции. А если затихнет, то просто всем по замечанию.

Элла Леонидовна работала в этой школе больше тридцати лет и двадцать пять из них была директором. Дом, у которого курили подростки, был такой же частью ее жизни, как и школа. Элла Леонидовна даже знала, у кого какие цветы стоят на подоконнике. Ее первые ученики жили тут, и еще молодой «классухой» она за свои деньги выкупала их, пьяных и дурных, из местного «опорника», чтобы дело не дошло до детской комнаты милиции. В другой раз в этом же доме, между вторым и третьим этажом, возле батареи у окна, она опознавала своего ученика из одиннадцатого класса – Ваню Попова по кличке Варежка. Его пырнули ножом наркоманы, хотели отнять телефон. Ваня не отдал, а падая, ударил телефон о край ступеньки и разбил. Телефон так и валялся на лестнице, а наркоманов нашли через несколько дней. Мать Вани была на выпускном, обнимала одноклассников сына и плакала. Теперь те ученики сами стали родителями и спустя двадцать лет привели в первый класс собственных детей.

Элла Леонидовна и сейчас защищала своих учеников и классных руководителей выбирала таких же. Именно поэтому она была хорошим директором, а в школу стояла очередь из желающих тут учиться.

…После истории с видео место для курения сменили, облюбовав пятачок возле заброшенного дома. У первого подъезда кто-то очень остроумный организовал «курительную комнату»: вокруг небольшого журнального столика поставили огромное кресло, компьютерный стул и банкетку на гнутых ножках. Что-то неуловимо родное было в этом доморощенном дизайне. Если бы там была стена, то на ней точно висел бы ковер, а рядом – плакат Цоя.

От «курилки», если правильно смотреть между деревьев, было видно отделение полиции. В конце месяца, если холодно и лень, полицейские караулят здесь школьников, чтобы выписать штраф и закрыть отчетность. Самое сложное – рассмотреть форму весной, когда вокруг зелень.

Сюда и пришли Нина, Маша и Залин. Нина достала пачку и протянула Боре. Он открыл, вытащил сигарету – и в этот момент записка упала на землю.

– Твоя? – Залин поднял бумажку и отдал Нине.

Она пожала плечами, но развернула и прочитала вслух: «Когда вы с подружками будете курить, заодно придумайте ответ, где купили сигареты и куда делась половина пачки. Обнимаю. Мама».

– Ни фига себе у тебя мать, – изумился Залин.

Задул ветер. Боря снова и снова щелкал зажигалкой, пытаясь прикурить, и неумело закрывал огонь ладонью.

– Если б у меня нашли, то просто выкинули бы, а мне бы вломили, – сказал он.

– А ты думаешь, твои не знают?

– У меня мать телефон отняла, когда нашла пачку, – сказала Маша.

– А потом?

– А потом вернула. Потому что я обещала не курить.

Все засмеялись. Родители были далеко и казались глупыми.

– Чего делать-то? – спросила Нина.

Что делать, никто не знал. Понятно, когда ругают. Понятно, когда делают вид, что не знают. Но когда знают и не ругают – это странно. И подозрительно.

Если детство и уходит в какой-то определенный момент, прощаясь с розовощеким карапузом, то именно тогда, когда родители – добрые великаны, защищающие от любой беды, – превращаются в подозрительных полицейских. Когда это случается? С первой затяжкой сигареты? Или после дискотеки, где пили алкоголь в туалете? Или когда родители нечаянно пришли домой в самое неподходящее время? Когда ребенок начинает изворачиваться, выкруживать какую-то параллельную действительность, все и происходит – он превращается в подростка, и нет уже больше дороги назад никому. Ни ему, ни родителям.

<p>Глава 19. Минздрав и мама предупреждают</p>

Вечер наступил внезапно. Хлопнула входная дверь.

– Я дома! – Это Нина.

– Я на кухне. – Это я.