Марксистско-ленинская философия.— 2-е изд., переработ. и доп.

Все течет, все меняется, утверждал Гераклит Эфесский. Мысль о всеобщей изменчивости и обновлении отражает быстрые социальные изменения, крутую ломку старых, общинно-родовых учреждений, нравов и обычаев, современником которых был Гераклит. Эту мысль он выражает и в следующем положении: даже в одну и ту же реку нельзя войти дважды. Другой античный мыслитель, Кратил, доводит высказывание Гераклита до крайних пределов. Нельзя и единожды войти в одну и ту же реку, утверждает он, желая сказать этим, что в мире нет ничего прочного, ничего устойчивого и, следовательно, по-настоящему нового. А раз ничего устойчивого в мире нет, то невозможно познать и его закономерности. Этот взгляд вызывал возражения у других мыслителей, например у элеатов, считавших, что задача философии — поиск вечного, прочного, неизменного. Оно-то, по их мнению, и составляет основу мира, представляет собой подлинное бытие, тождественное самому себе, вечное и неизменное. Так с самого начала в учении об изменении, развитии складываются противоборствующие подходы. Одни концентрируют внимание на изменении, приходя в самых крайних своих вариантах к учению о невозможности получения прочных надежных знаний о вечно меняющемся мире. Другие пренебрегают изменением, считая его уделом обыденных мнений, и видят задачи философии в познании вечного.

Рассматривая космос как связное целое, части которого взаимно обусловлены, античная диалектика больше всего интересовалась процессом становления, возникновения, превращения одних явлений в другие. Она поднялась до понимания того, что источником становления является взаимодействие, взаимное превращение и переход противоположностей: холодного и теплого, сухого и влажного, света и тьмы, добра и зла, многого и единого и т. п. Это был во многом верный, хотя и наивный взгляд на мир. Согласно греческому мировоззрению, мир находится в вечном круговороте, который совершается за десятки тысячелетий. После полного цикла все повторяется. Гераклит утверждал: «Этот космос, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, в полную меру воспламеняющимся и в полную меру погасающим». Признавая, следовательно, мир вечным и несотворимым, он вместе с тем провозглашал постоянную циклическую повторяемость «воспламенений» и «угасаний».

Даже Сократ, Платон и Аристотель не сумели полностью преодолеть представление о цикличности как наиболее совершенной форме движения. Вместе с тем, наблюдая сложный характер изменений, происходящих в окружающем мире и сознании человека, они высказывали соображения и о важной роли противоречий и их разрешения в развивающихся явлениях.

Одним из факторов, помешавших преодолеть античные представления о цикличности развития, была неразработанность концепции времени. Развитие всегда происходит во времени, но время и развитие — не одно и то же. Именно разделение этих понятий позволяет преодолеть циклическую концепцию развития и показать, что в нем возникает нечто принципиально новое и что оно имеет свое собственное внутреннее направление.

Слитность представлений о времени, движении и развитии, характерная для античной философии, была преодолена философией средневековья. Одним из ее источников было, как уже говорилось, христианство. Для сторонников этого вероучения жизнь есть напряженное ожидание будущего — загробной жизни и пришествия мессии. Так, хотя и на идеалистической, религиозной основе, возникает первое представление об исторической направленности, о неповторимости. Один из ранних христианских философов, Августин, уподоблял историю общества основным этапам человеческой жизни: младенчеству, детству, отрочеству, юности, зрелости, старости и смерти, сопоставляя рождение человека с началом истории, а смерть — со страшным судом. Циклической схеме развития, распространенной в античности, он противопоставлял столь же упрощенную прямолинейную схему.