Машина знаний. Как неразумные идеи создали современную науку

253 «Это объясняется одним-единственным интегральным преобразованием»: Томпсон, On Growth and Form, 300.

254 «Всеобъемлющий “закон роста”»: Томпсон, On Growth and Form, 275.

258 Его большое уважение к красоте и форме: расхваливая важность красоты, нарушил ли Томпсон железное правило? Подобно многим наиболее творческим научным мыслителям, он довел ее почти до предела, но затем смягчился и последовал предписаниям правила. Необходимо проводить различие между признанием ученым роли красоты в генерировании своих идей, с одной стороны, и использованием соображений красоты для аргументации своих идей – с другой. Риторика Томпсона близка к последнему, что противоречило бы железному правилу, но внимательное изучение его аргументации показывает, что красота основывается главным образом на способности определенных гипотез объяснять определенные наблюдения – таким образом, «закон роста» «доказывается» его способностью объяснять простые геометрические соотношения, которые сохраняются между планами тела. Томпсон, конечно, надеется, что читатель увидит эстетическую привлекательность его идей – в этом нет сомнений! – но, как и каждый ученый, работающий под властью железного правила, он знает, что должен показывать, а не рассказывать.

258 «Важнее обладать красотой»: в эссе Дирака 1963 года «Evolution of the Physicist’s Picture of Nature», стр. 47. Дирак использовал работу Шрёдингера, получившую Нобелевскую премию по квантовой механике, в качестве примера своего наставления; с таким же успехом он мог бы привести и свою собственную.

258 «Единственные теории физики, которые мы готовы принять»: эта знаменитая формулировка появляется в не менее знаменитой статье Вигнера «The Unreasonable Effectiveness of Mathematics in the Natural Sciences». Мне не удалось найти независимый источник, где приводились бы слова, которые Вигнер приписывает Эйнштейну; возможно, он имел в виду их только как перефразирование хорошо известного отношения Эйнштейна к эстетическим достоинствам теории.

259 Вам не нужно далеко ходить, чтобы найти похожие высказывания: Чандрасекар, «Truth and Beauty»; Дойч, «Beginning of Infinity», Глава 14; Вильчек, «Beautiful Question». Сабина Хоссенфельдер высказывает интересную точку зрения в произведении «Lost in Math».

259 Две новые частицы xi: Обратите внимание на дополнительную звездочку, которая отличает эти частицы xi от частиц в октете, изображенном на рис. 10.11. Разница заключается в спинах частиц: xi со звездочками имеют спин 3/2, тогда как xi без звездочек имеют спин 1/2.

265 Это было именно то, чего требовало железное правило: схема Гелл-Манна также подразумевала существование другой частицы, она появилась как раз в тот момент, когда экспериментаторы начали видеть доказательства ее существования в своих данных.

265 Мюррей Гелл-Манн получил свою Нобелевскую премию: премия была присуждена в 1969 году. Наряду с исключительностью Нобелевской премии появляются и вызывающие зависть различия. Каждое из великих открытий Гелл-Манна было сделано независимо и в одно и то же время другим ученым: Казухико Нисидзима также открыл странность; Юваль Нееман – восьмеричный путь; Джордж Цвейг – кварки. Однако никто не стал бы оспаривать, что Гелл-Манн был заслуженным победителем.

266 «Главный критерий выбора правильной гипотезы»: цитируется в биографии Гелл-Манна Джорджа Джонсона, Strange Beauty, 239.

266 И все же он не подал апелляции: техническая статья Гелл-Манна 1962 года о восьмеричном пути характеризует схему как «привлекательную», но появление этого единственного слова настолько близко, насколько Гелл-Манн подходит к эстетическому обоснованию своей теории. Он тратит несколько страниц на обсуждение возможных эмпирических проверок своих идей.

267 «Делайте выбор и выносите суждения»: Б. Грин, Elegant Universe, 166–7.

267 «Эстетические суждения не являются судьей научного дискурса»: Б. Грин, Elegant Universe, 166.

268 Следует вести журнал оценок: таков совет, предложенный философом науки Джеймсом Макалистером в его книге «Beauty and Revolution in Science».